Я сидел за большим столом, за которым обедало около восьми архиереев, среди них митрополит Ярославский Иоанн. Уже под конец обеда он меня спросил через стол, так что все услышали: -" Ну как, Владыко, Вы все еще остаетесь при своем мнении о постановлениях о приходах? Или переменили его?"
- " Остаюсь при моем мнении", - ответил я.
- " А разве прения на Архиерейском совещании Вас не убедили?"
- " Нет, не убедили",- твердо ответил я.
-" И Вы будете говорить об этом на Соборе?"
- " Да, предполагаю".
-" Почему? Вот митрополит Антоний решил не выступать", - сказал митр. Иоанн.
- " Надо быть последовательным", - ответил я.
На этом разговор прекратился, водворилось молчание, но лица у слушавших были напряженные.
Оставалось свободное время до приезда гостей из Москвы и открытия заседания Собора. Желающим было предложено осмотреть находящийся в лавре государственный музей. Нужно сказать, что вся Лавра как таковая, со всеми находящимися в ней церквами и зданиями, считается государственным музеем-заповедником. Но почти все церкви и большинство зданий переданы в ведение Церкви для совершения богослужений, помещения Академии и Семинарии и т.д. В помещении Академии находится также церковно-археологический кабинет, своеобразное и довольно богатое собрание икон и церковных предметов разного качества. Все это в ведении Церкви, и я много раз все это видел во время моих предыдущих посещений Лавры и не стал бы осматривать церковно-археологический кабинет сейчас. Но кроме него в Лавре имеется и Государственный Музей, богатый иконами и особенно митрами, сосудами и другими ценными церковными предметами, помещающийся, если не ошибаюсь, в так называемых Елизаветинских палатах. Этот музей обыкновенно не показывают приезжающим из-за границы духовным гостям, во всяком случае умалчивают о его существовании. Вероятно, чтобы у них не создалось впечатления, что советская власть заграбила у Церкви ее ценности и теперь не возвращает их ей. Мирским иностранцам, посещающих Лавру по линии Интуриста, музей это охотно показывает, только за плату в валюте. Более того, как мне рассказывал в Москве в 1969 году водитель такси, когда он хотел во время своего отпуска посетить этот музей, с него тоже потребовали валюту, которой у него не было , его отказались впустить за цену билета в рублях, и узнав, что он советский гражданин, пригрозили вызвать милицию, на что московский шофер негодовал.
Как бы то ни было, этот государственный музей Лавры я никогда не видел и потому решил воспользоваться свободным временем, чтобы его повидать. На, соборян, водили туда партиями человек по 20 архиереев, священников, мирян, всех вместе. Музей замечательный и интересный, содержится в большом порядке, но мысли мои были так захвачены предстоящим Собором и ожиданием его открытия, чувства так насыщены впечатлениями и переживаниями, что мне было не до музея. Я не мог подлинно, глубоко сосредоточиться на его экспонатах и был рад, когда этот осмотр кончился. И это несмотря на то, что я большой любитель музеев ( не всех вообще), но тех, где можно видеть предметы древнехристианского, византийского и вообще православного искусства.
Ровно в шесть часов вечера, в воскресенье 17/30 мая Собор открылся вступительным словом Патриаршего местоблюстителя митрополита Пимена (текст его см. в ЖМП 38 за 1971г., сс.31-31)
Не буду его, поэтому подробно приводить, как и другие речи и доклады, тексты которых были напечатаны в ЖМП. Повторяю, что я не пишу историю Собора, а воспоминания о нем и хочу привести здесь тексты особенно мне понравившиеся или наоборот. После своего выступления, митрополит Пимен совершил молебен с особыми, подходящими к случаю, прошениями и молитвами. По окончании молебна митрополит Пимен сел за стол, посреди обоих рядов столов. Рядом с ним уселся, появившийся в этот момент Куроедов, председатель Комитета по делам религий при Совете Министров СССР. За стол также сели другие члены президиума - митрополит Никодим, Филарет и Алексий.
Тут митрополит Пимен вновь обратился к присутствующим со словами: " Сердечно приветствую всех собравшихся здесь в Лавре преподобного Сергия в день открытия нашего Освященного Собора... Мы собрались, изволением Божиим, в союзе веры и любви, для соборного рассуждения о делах церковных. Одним из основных признаков полноты церковной жизни является Собор. Мы веруем в Соборную Церковь, соборность является неотъемлемой частью православного сознания... Основною целью настоящего Собора является избрание Патриарха Московского после кончины Патриарха Алексия, который был мудрым церковным кормчим, великим патриотом и ревностным борцом за мир и социальную справедливость". Отметив дальше большую работу, проделанную за последние 25 лет " по ликвидации различных расколов", отметив совершившееся за этот период воссоединение с Русской Православной Церковью отторгнутых от нее Брестской и Ужгородской униами православных чад Галиции и Закарпатья, указав, что мы живем в век экуменизма, митрополит Пимен подчеркнул значение миротворческой деятельности нашей Церкви, которая "была и есть неизменно с нашим народом на всех этапах его истории". Она " поддерживает труд нашего народа, направленный на торжество Мира и справедливости на земле". Он приветствовал представителей поместных Церквей и христианских организаций, прибывших на Собор" Господу содействующу, объявляю Поместный Собор Русской Православной Церкви открытым. Пропоем Символ Веры!"
Наступил один из самых торжественных и потрясающих по духовной силе моментов всего Собора. Все встали и единодушно запели Символ Веры! А поющих было свыше двухсот человек. Как-то робко оглянувшись по сторонам, встал и Куроедов и продолжал стоять, пока пели "Верую", но лицо его приняло какое-то каменное выражение. После окончания пения Символа Веры председатель Собора митрополит Пимен предложил утвердить намеченный на Архиерейском совещании состав президиума и секретариата, а также членов различных комиссий редакционной, мандатной и т.д. Возражений не было, и все предложения были утверждены. Митрополит Алексий в качестве секретаря Собора огласил программу работ и предложил, чтобы выступления ораторов, кроме основных докладчиков, были бы ограничены десятью минутами. Это разумное предложение было принято, но скоро, как мы увидим, было нарушено самым грубым образом.
После этого начались приветствия. Первым, "естественно", выступил Куроедов.
-" Уважаемый председатель Поместного Собора, - начал он, встав со своего места, - уважаемые члены Собора, уважаемые гости. Разрешите мне по поручению Советского Правительства сердечно приветствовать участников Собора. Поместный Собор и избрание Патриарха - большое событие в жизни Церкви, свидетельствующие о восстановлении в ней после Октябрьской Революции традиционных начал" (далее последовало восхваление деяний советской власти)" Старшее поколение духовенства помнит, какой убогой и отсталой была дореволюционная Россия, а теперь наша Родина стала могущественной Социалистической Державой! Советское Правительство высоко оценивало патриотическую деятельность Патриарха Алексия, духовенство уже много лет проявляет политическую лояльность... между государством и Церковью существуют вполне нормальные отношения. Церковь, в соответствии с законодательством о культах, имеет все возможности удовлетворять религиозные потребности верующих. Советское Правительство уверено в патриотических традициях Русской Православной Церкви. Позвольте пожелать Собору успехов в его работе!"
В общем, нужно признать, что кроме неумного, но широко принятого у большевиков самовосхваления советской власти, выступление Куроедова было выдержано в корректных и сдержанно дружелюбных тонах. Но в нем не было той теплоты и широкого признания положительной роли Церкви в политической и культурной истории России, какие чувствовались в аналогичной речи Карпова на Соборе 1945 года.
В ответ на приветственное слово Куроедова митрополит Пимен выразил "сердечную признательность членов Собора за высокое внимание и теплое приветствие".
- " Нам особенно дорого внимание к нашему Поместному Собору со стороны Советского Правительства, потому что члены Собора - граждане Советского Союза - по достоинству ценят его много полезные труды". Далее митрополит Пимен счел нужным дать высокую оценку и Совету по делам религий, со стороны которого "Мы неизменно находили понимание и помощь". В заключение митрополит Пимен предложил направить послание Косыгину. Отмечу, что, в то время как в своем слове Куроедов называл митрополита Пимена "уважаемым председателем", последний счел нужным обратиться к нему со словами "глубокоуважаемый Владимир Алексеевич!" В ответе митрополита Пимена, когда он говорил от имени членов Собора - "граждан Советского Союза", давалось понять, что все такого рода " политические" приветствия и заявления ни к чему не обязывают членов Собора - несоветских граждан. Эта линия проводилась более или менее систематически и на дальнейших заседаниях Собора. Нас " иностранцев" среди гостей и участников, это успокаивало. Лично я себя считал не иностранцем, а несоветским русским, но выступать против послания Косыгину не собирался. Было бы с моей стороны глупо выступать с политическими заявлениями на Соборе.
