Лондоне я не смогу быть рядом с вами, чтобы помочь, – запротестовал поверенный, едва притронувшись к еде.
– Очень жаль, сэр, но, возможно, вы могли бы порекомендовать мне другого надежного человека.
– Но вы еще слишком молоды, чтобы жить одной. Вам только двадцать один год.
Белла не хотела рассказывать ему о леди Фаулер, так как это тоже привело бы к возражениям.
– У меня есть Пег, и я немного знаю Лондон. Буду жить тише воды, ниже травы и стараться произвести впечатление более зрелой женщины. Строгая одежда и манеры не будут привлекать ненужного внимания. Я также намерена сделать свой образ крайне неприятным. Однажды я участвовала в спектакле в роли ведьмы и до сих пор помню, как сделать кожу бледной и наклеить бородавку.
За этим последовало еще несколько «ох, дорогая» и других протестов, но Белла стояла на своем, и, в конце концов, Клаттерфорд сказал:
– Я вижу, что вы настроены решительно, и не могу отрицать, что ваша история действительно известна в окружении леди Рэддолл. Как вы догадались, она обсуждала это, будучи сильно взволнованной вашим положением. – Он намазал хлеб маслом и заметил: – Вижу, наша дорогая леди была права. Она сказала, что вы так же сильны духом, как и она.
– О, это правда? – спросила Белла, удивившись. – Я была воплощением легкомыслия, когда мы встречались в последний раз.
– Она узнала вас лучше из переписки, моя дорогая. – Он съел кусок ветчины, все еще выглядя несчастным, а затем окинул ее суровым взглядом. – Если вы бесповоротно решились на такой опрометчивый шаг, я должен предупредить об опасностях, исходящих от мужчин. – Белла посмотрела на него вопросительно, и он продолжил: – Аферисты, моя дорогая. Мужчины, порой даже приятные на внешность, которые захотят жениться на вас из корыстных побуждений.
– О, сэр, я, как никто другой, могу вычислить негодяя. – Белла сухо рассмеялась.
– Иногда это сложно, они хорошо скрываются.
– Обещаю быть крайне осторожной. Но не намекаете же вы на то, что мне не стоит даже задумываться о замужестве? – Белла с удивлением обнаружила, что в глубине ее души все еще таится тоска по романтике.
– О, конечно, нет! Но вы не должны быть легкомысленны в этом вопросе. Спешка ни к чему, особенно без доверительных отношений, а также, конечно, без брачного договора. Опасайтесь любви, ибо она заманивает многих леди, да и джентльменов, в ловушку безрассудства. Хитрый мошенник может заявить, что разумные меры предосторожности якобы отрицают вашу истинную любовь, и таким образом подтолкнет вас к поспешному браку или даже к совместному побегу. Будьте внимательны! – Он направил на нее вилку. – Это явный признак плохого человека. Как и любая попытка соблазнить вас, склонить к поведению, которое может привести к нежелательным последствиям.
Белла покраснела, но кивнула.
– Да, я понимаю это и благодарю вас. Я обязательно последую вашим советам. Но не откажусь от намерения поселиться в столице. Вы сможете отвезти меня в Лондон устроиться в комфортном и безопасном месте?
– Вы очень похожи на свою прабабушку. – Он вздохнул. – Да, мисс Флинт, я это не одобряю, но сделаю, как вы просите.
Глава 5
Ротгар-Эбби
Август 1764 года
– Как же мы страдаем за наших друзей, – сказал герцог Айторн, встретившись поздно вечером со своим кузеном Робином, графом Хантерсдауном, и его молочным братом Кристианом, майором, лордом Грандистоном.
– В твоем распоряжении элегантно обставленные комнаты, – сказал Робин, жестом указывая на его спальню, – изысканный бренди, – он поднял бокал, – и самая лучшая в мире компания.
– И все это в логове Темного маркиза, – ответил Торн.
– Ротгар все еще не отравил тебя. Несмотря на то, что твоя нескрываемая враждебность иногда искушает его.
– Я уверен, что дьявол знает яды замедленного действия.
Робин бросил на него острый взгляд, и Торн, извиняясь, поднял руку. Был канун свадьбы Робина с любовью всей его жизни и не время для злословия. Торну было не по душе, что выбор кузена пал на дочь Темного маркиза. Но раз уж Робина не смущало то, что Петра была незаконнорожденной дочерью итальянского католика, то неловкость из-за плохих отношений с ее отцом вряд ли могла обеспокоить кузена.
Это был отвратительный пример того, насколько безумной может быть любовь.
– Я запрещаю все разговоры о политике, – заявил Кристиан, развалившись на своем месте, как пантера – светловолосый, мускулистый и элегантный. Когда в шестнадцать лет он отплыл с армией, то был таким же стройным, как Робин, а сейчас Торн все еще не переставал удивляться его телосложению. Для него было настоящим потрясением увидеть Кристиана спустя пять лет, когда тот вернулся крепко сбитым, привыкшим командовать и убивать.
Робин и Торн были двоюродными братьями и знали друг друга с младенчества. Кристиана и Торна связывали проведенные бок о бок прекрасные шесть лет.
В действительности Торн всегда был сиротой. Он родился уже после смерти отца, а два года спустя его мать снова вышла замуж за француза и переехала во Францию. По завещанию отца она не имела права вывозить сына из страны, поэтому его воспитанием занимались опекуны и попечители.
Когда мальчик достиг десятилетнего возраста, приняли решение, что у него должен быть подходящий по статусу компаньон. Торн не понимал вначале, как относиться к этому веселому энергичному захватчику, которому не было дела до высшего образования, политической географии и принципов руководства и управления. Вместо этого с самого детства Кристиан был гением во всем, что требовало физической силы, особенно в озорстве.
В какой-то момент Торн тоже заинтересовался играми, причем, гораздо больше, чем ожидали его попечители. Даже простые занятия верховой ездой превращались в состязания. Кристиан увлекал Торна изобретательными играми, в которых они лазили по деревьям и переходили ручьи по шатким самодельным мостам, не говоря уже о луках, стрелах и машине для метания камней. Тяга Кристиана к военному делу проявилась уже в детстве.
Кристиан не испытывал особого интереса к кораблям, но его внезапное желание поиграть в пиратов на озере Айторн привело к покупке первой маленькой лодки Торна, а затем к «Черному лебедю» и всему, что с ним связано. Великолепные годы! Робин часто их навещал, и каждый раз это означало лишь одно – неприятности в тройном размере.
Когда у Кристиана появилось непреодолимое желание пойти в армию и сражаться с врагами Британии, Робин яростно протестовал. Торн, переживая больше всех, не пытался остановить его. Но сожалел об этом, когда по военным нуждам Кристиан был отправлен в Канаду, и они увиделись лишь дважды за десять лет. Но вскоре это перестало иметь значение, потому что
