Пока Люси не видела ни единого афридия, но от этого страх ее не убавился. За последние несколько дней все шло слишком уж гладко, а теперь каждый новый поворот дороги таил в себе опасность. И чем сильнее нервничала Люси, тем больше раздражало ее невозмутимое спокойствие купца.
Когда вдали действительно раздался стук копыт, девушка содрогнулась от ужаса. Погоня! Сзади приближается отряд всадников, несущихся галопом. Наверняка это люди Хасим-хана. Теперь, вкусив свободы, Люси ни за что не согласилась бы вернуться к положению рабыни. Охваченная холодным отчаянием, она заставила коня ускорить шаг.
— Ты слышишь? — крикнула Люси, догоняя Рашида. — Я знала, что Хасим-хан так легко нас не отпустит! Он послал за нами целый отряд! Господи, где же нам спрятаться?
— Не нужно прятаться. Это не люди Хасим-хана.
Странное дело — Люси сразу же поверила купцу и вздохнула с облегчением. Лишь минуту спустя она сообразила, что такой оптимизм ничем не оправдан, и тогда облегчение сменилось гневом.
— Откуда ты это знаешь? У тебя что, волшебные уши? Разве можно по стуку копыт различить, кто скачет?
— По стуку копыт нельзя, — рассеянно согласился купец. — А по сбруе можно. У этих коней уздечка без колокольчиков.
— Неужели из-за каких-то колокольчиков ты можешь быть уверен, что это не воины Хасим-хана?!
Люси не слышала себя со стороны, не то она испугалась бы собственной дерзости. Разве можно говорить в таком тоне с человеком, от которого зависит ее жизнь?
— Тебе должно быть известно лучше, чем мне, что воины Кувара очень гордятся серебряными колокольчиками, которыми они украшают сбрую своих коней. К тому же хочу обратить твое внимание, что всадники движутся с запада, а Кувар находится на северо-востоке. — Тем же тоном Рашид добавил: — По-моему, вон у той скалы мы сможем сделать привал. Там песок и очень удобные валуны.
— Привал? Когда нас догоняют какие-то всадники? Я вижу, купец, ты совсем сошел с ума!
Немного помолчав, Рашид заметил:
— Англичанка, я сообщил тебе мое имя. Неужели его так трудно запомнить?
Люси не ответила. Еще неделю назад, не отвыкнув от положения рабыни, она ни за что не посмела бы бросать вызов мужчине, оставив его вопрос без ответа. Но сытная еда, да и поведение самого купца незаметно для нее самой воскресили в душе чувство достоинства. Она уже не ощущала себя рабыней. Не скрывая своего возмущения, Люси наблюдала, как купец спешивается. Она и не подумала последовать его примеру.
— Ты что, так и будешь весь день сидеть на лошади и злиться? — осведомился Рашид.
— Да, если ты не объяснишь мне, зачем нам понадобился этот привал. — Немного помолчав, Люси добавила: — Ну пожалуйста, Рашид.
Услышав свое имя, купец едва заметно улыбнулся.
— Потому что всадники все равно рано или поздно нас догонят. Лучше уж пусть это произойдет здесь, в наиболее благоприятной обстановке.
— Что же здесь благоприятного?
— Мы обычные кочевники, едем домой, отбились от своих из-за зимней непогоды. Кем бы ни оказались эти люди, лучше всего изображать крайнюю бедность и полнейшее невежество. Так безопасней.
— И к какому же племени мы принадлежим? Я говорю только на куварском диалекте, других афганских диалектов я не знаю.
— Ты женщина, тебе вообще говорить не придется.
— А тебе? Ты что, глухонемым прикинешься?
Рашид сделал вид, что не заметил насмешки:
— Нет. Просто я назову племя, которое мало знакомо нашим преследователям.
«Что ж, этот план может сработать», — подумала Люси. Она хотела было спешиться, но купец сам подхватил ее и поставил на землю.
— Хвала Аллаху, ты как две капли воды похожа на женщин, живущих в этой части страны. — Он внимательно осмотрел свою спутницу. — Разве что слишком уж чистая.
С этими словами он зачерпнул пригоршню пыли и размазал ее по лицу девушки, а остаток высыпал на платок и плечи. Потом отступил на шаг, наклонил голову и, судя по всему, остался доволен результатом.
— Судьба милостива к нам. У тебя карие глаза, смуглая кожа, ты совсем непохожа на других англичанок. Твоя внешность не должна вызвать подозрение.
Внезапно девушке ужасно захотелось иметь голубые глаза, золотистые локоны и чудесный, чисто английский цвет лица. Абсурдное желание, но очень уж ей хотелось досадить Рашиду. Тем временем купец натянул ей на глаза чадру, и Люси опомнилась. Нужно слушаться Рашида и благодарить Господа за то, что Он сотворил ее такой темноволосой и смуглой.
Купец снял мешок с провизией, высыпал оттуда горсть изюма, немного муки, сверху положил кусок бараньего жира. Все это он завернул в грязную тряпицу, а остальные припасы, среди которых был и драгоценный чай, сунул девушке:
— Привяжи себе под платье, — приказал он.
Люси захлопала глазами.
— Больше спрятать негде, — пояснил купец и отрезал кинжалом лоскут от одеяла.
— Сделаем вид, что ты беременна. Это из-за тебя я отстал от своих соплеменников. Как любой уважающий себя муж, я очень сердит на тебя, ибо ты из-за своего жалкого состояния причиняешь мне неудобства.
— А кто виноват, что женщины беременеют? — возмутилась Люси, совершенно забыв, что английской девушке из приличной семьи ни в коем случае нельзя упоминать о предосудительном акте, который влечет за собой беременность.
Рашид усмехнулся:
— Муж должен доказать свою мужественность, а дело жены — расхлебывать последствия. Так принято у нас на Востоке. Мы можем, конечно, обсудить нравственную сторону этого обычая, но не сейчас, а как-нибудь в другой раз. Поторопись же, жена, эти люди уже близко. Воспользуйся лоскутом, чтобы привязать мешок к своему животу. И главное — чтобы живот был без бугров.
Люси отвернулась, задрала подол и принялась за дело. От страха пальцы у нее стали словно деревянные, и мешок никак не желал слушаться. Она двигала его то так, то этак, и все получалось не похоже. Внезапно ей пришла в голову мысль: каково это — вынашивать в глубине своего тела дитя человека, которого любишь? Щеки девушки залились краской, а в теле разлилась сладкая ломота.
Рашиду, очевидно, столь несвоевременные мысли в голову не приходили. Он нетерпеливо поторопил ее:
— Скорей же! Я уже чувствую запах конского пота. Что ты там возишься, англичанка? Тебе помочь?
Он сзади обхватил ее руками, и холодное прикосновение его пальцев почему-то подействовало на Люси успокаивающе. Наскоро перетянув мешок самодельной веревкой, Рашид развернул девушку лицом к себе, завязал узел и одернул подол вниз.
— На вид месяцев семь, — чуть усмехнувшись, констатировал он. — Или, может быть, больше, о многоопытная англичанка?
— Пожалуй, что и побольше, — в тон ему ответила Люси и с вызовом взглянула купцу в глаза. — Я тоже сообщила тебе свое имя, купец. Почему ты им не пользуешься?
