Читаем без скачивания Фрэнки, Персик и я - Карен Маккомби

Подойдя ближе, я увидела красную кирпичную кладку, проступившую сквозь облупившуюся кремовую штукатурку. Вместо стекол в оконных рамах зияли отверстия. Окна по форме напомнили мне маленькое окошко нашего садового домика, который я исследовала вчера, только были гораздо роскошнее. (Должно быть, местные разбойники использовали эти окна как мишени для стрельбы в цель. Дом был такой старый, что, должно быть, целые поколения местных разбойников практиковались здесь.) По мере того как я подходила ближе, сад вокруг дома все больше напоминал мне непроходимые джунгли вокруг нашего коттеджа. Он представлял собой заросли из маргариток, одуванчиков и одичавших кустов роз, над которыми возвышались незнакомые мне пурпурные соцветия.

Я оперлась на причудливую ржавую ограду, окружавшую сад, и стала разглядывать разваливающееся великолепие, однако для храброй части меня (я имею в виду мои ноги) взгляда снаружи было явно недостаточно. Поэтому я нырнула в дыру в ограде, образовавшуюся из двух раздвинутых прутьев, продралась сквозь кустарник мимо оплетенной плющом вывески, на которой было написано: «Дэн, не входи!» — и оказалась у окна. Проблема состояла в том, что подоконник находился на уровне моих глаз.

Совершив невероятный кульбит, которым могла бы гордиться моя учительница физкультуры миссис Китсон (я, должно быть, превращусь В настоящую гимнастку, если принять во внимание мой вчерашний спуск из спальни в сад), я стала карабкаться вверх, цепляясь кроссовками за неровности кирпичной кладки и опираясь локтями о холодный, шелушащийся от краски подоконник.

И я увидела... ничего. Потому что в это мгновение зазвонил мой мобильник и я начала соскальзывать, соскальзывать и наконец приземлилась обратно на маргаритки с глухим стуком и треском раздавливаемых ракушек, которыми были набиты мои карманы.

— Привет, Стелла!

— Мама? — тяжело дыша, проговорила я.

— Почему ты задыхаешься? Где ты находишься?

«Собираюсь забраться в развалины заброшенного дома». Вряд ли такой ответ мог привести ее в восторг, поэтому я сказала ей... правду. Ну, то есть это была правда пять минут назад.

— Взбираюсь на гору к кемпингу, чтобы полюбоваться видом сверху.

— Правда? Как здорово!

Переводилось это так (мама только что сказала): «Ты шутишь? Это же прекрасно! А я думала, что ты ненавидишь это место».

— А зачем ты звонишь? — спросила я, лениво дернув стебель одного из высоких пурпурных колокольчиков.

— Ты помнишь ту старомодную лавку железных изделий, мимо которой мы проходили сегодня утром?

— Не-а, — сказала я, уставившись на оказавшийся в моей руке длинный стебель, усыпанный множеством колокольчиков.

— Да вспомни же! Лавка на главной улице.

— Не помню я никакой лавки, — устало сказала я, не понимая, к чему она клонит.

Мама, должно быть, хотела, чтобы я купила там что-нибудь по дороге домой. Но я даже не знала, что продается в этой лавке. Железо? Неужели папа еще что-то сломал и починить это можно только с помощью железа?

— Постарайся вспомнить! — настаивала мама. -Скобяная лавка. Она находится между газетным киоском и похоронным бюро.

Не знаю, может быть, на меня повлияло упоминание о похоронном бюро, но внезапно мне расхотелось заглядывать внутрь дома. Постояв немного, я стала пробираться обратно.

— Ты хочешь, чтобы я там что-то купила? — спросила я, поспешно пролезая между прутьев ограды и оставляя за собой след из цветов, похожий на павлиний хвост.

— Ну да, если можно. Пятновыводитель от чернил. Он там должен продаваться.

— Что папа натворил на этот раз? — усмехнулась я, оглядываясь через плечо на дом, от которого я теперь находилась на безопасном расстоянии.

— Это не папа. Это Джейми. Он где-то отыскал старую ручку и начал рисовать. На твоей стеганой куртке. Так жалко!

Ну уж нет, теперь я не посмотрю, что им только два года и что они такие милые крошки! Мои братцы должны держаться подальше от моей комнаты, если, конечно, хотят дожить до трех.

Глава 10.

Расколотые раковины и радостное «дзынь!»

— Могу я купить предохранитель?

— Конечно. — Лысый продавец с вкрадчивыми манерами улыбнулся стоявшей передо мной женщине. — Какой именно? Три, пять или тринадцать ампер?

— А разве есть разница? — в замешательстве спросила женщина.

— Есть, если вы не хотите спалить ваш дом.

Господи, да ведь эта женщина так же плохо разбиралась в электрике, как и мой папа! Но мне было на руку, что впереди стоит приведенный в смятение покупатель,— это давало мне возможность немного подготовиться, чтобы потом меньше волноваться и заикаться. (Я потому так люблю супермаркеты и мини-маркеты, что там вы берете все, что вам надо, молча протягиваете деньги, и можно вообще не разговаривать с продавцом.)

Кроме того, некомпетентность покупательницы, стоявшей впереди, давала мне возможность осмотреться вокруг. Мне показалось, что это именно то место, где могут продаваться огромные, недоступные для малышей висячие замки, которыми можно запирать двери спален. Сегодня у меня не было денег, но теперь я знала, куда вернуться при необходимости.

— Наперстянка! — Что?

Мои мысли были направлены на поиски замка, и я не заметила, что с миссис «предохранитель» плешивый продавец уже разобрался и теперь готов мне помочь. Но я не могла понять, о чем он говорит.

— Наперстянка! — Он улыбнулся еще шире, указывая пальцем на длинные пурпурные колокольчики, которые я сорвала в саду у дома в Сахарной бухте.

— Да? Но ведь это название нашего дома! Мы туда недавно переехали из Лондона. — Я даже пискнула от неожиданного совпадения.

— «Коттедж наперстянки»? Очень милое место, правда, требует ремонта.

Я увидела радостный блеск в его глазах, как будто он месяцами только и ждал, что семейство каких-то типов из Лондона переедет в эту старую, полуразвалившуюся лачугу.

— Ага, — кивнула я. Интересно, осушили ли дома лужу на первом этаже? Я забыла спросить об этом маму, когда она мне звонила. — Скажите, пожалуйста, у вас есть какой-нибудь пятновыводитель для чернил?

Внезапно я даже почувствовала гордость за себя: я была так озабочена тем, чтобы выяснить, как выглядит наперстянка, что совершенно перестала волноваться.

— Пятновыводитель? Для чернил? Вы уверены, что это именно то, что вам нужно?

— Да, спасибо, в смысле, пожалуйста, — пробормотала я, чувствуя себя такой же сбитой с толку, как и миссис «предохранитель». О чем это он?

— Тогда все в порядке, а я-то подумал, что вы пришли за пятновыводителем от этого.

О боже, он указывал на мою грудь!

— Пыль от красного кирпича чертовски трудно удаляется! — внезапно покраснел он, поняв промах, который сделал. - Как... ммм... как пыльца от тычинок лилий! Они такие ужасно...

Теперь мы оба стояли красные, как помидоры. Наконец до меня дошло, что он имел в виду. Я взглянула вниз и увидела, что весь перед моей бледно-розовой футболки покрыт красно-рыжей пылью.

— Наверное, вы были в доме Джозефов? — спросил он, снимая с полки коробку с бутылочками пятновыводителя. — Это единственный дом в округе, построенный из красного кирпича. Они специально привезли его, когда строили этот дом! А потом, когда мода изменилась, дом оштукатурили.

К счастью, продавец был так занят, копаясь в своей коробке, что это дало мне драгоценные секунды, чтобы сообразить, что он имеет в виду.

— Дом в Сахарной бухте? — проговорила я. — Он ведь так называется?

— О да. Он, должно быть, был великолепен в прежние времена. Но теперь его время кончилось. К осени его снесут, а на его месте построят роскошные шале для отдыхающих.

Можно ли грустить по дому? Если бы вы спросили меня раньше, я бы сказала, что вряд ли. Но теперь в сердце что-то начало саднить при мысли о том, что этот величественный старый дом будет разрушен, а мусор вывезен на свалку. Примерно такое же чувство тоски я ощущала, когда думала о грязном, замечательном, переполненном людьми Лондоне и друзьях, которых я там оставила...

Но короткое «дзынь!» вскоре подбодрило меня. Я услышала его сразу же после того, как вышла из скобяной лавки на освещенную солнцем мостовую, держа в одной руке цветы наперстянки, а другой засовывая пузырек с пятновыводителем в карман джинсов, где уже лежали ракушки (разбившиеся?).

Я вытащила телефон из заднего кармана.

«Вам пришло новое сообщение».

Пределом моих мечтаний было сообщение от Сэба: «Привет, как ты там?» — а самым нежелательным — послание мамы о том, что близнецы подожгли мою комнату. Все, что лежало между этими полюсами — любой контакт с внешним миром, — все приветствовалось.

«Есть новость, которую тебе нужно знать. Не могу говорить сейчас, позвоню позже. Н.»