актовом зале школы Святого Кристофера, Рой держал в руке чашку кофе, а Клио – стакан с минеральной водой. Супруги не знали никого из родителей и детей, которые толпились у расставленных повсюду тарелок с печеньем и беседовали с учителями. Вообще-то, Бруно тоже должен был сегодня быть здесь, но не захотел.
Рой взглянул на часы: половина восьмого вечера. Через пятнадцать минут нужно уходить, чтобы успеть в ресторан, где они забронировали столик для ужина. Такси будет ждать у входа. А пока они поговорили с преподавателями географии, биологии, математики и английского языка. Ни один из них не высказал недовольства Бруно, но и похвал мальчик тоже не удостоился.
Краем глаза Грейс заметил директора, высокого и почти лысого, элегантно одетого мужчину лет пятидесяти, направляющегося прямо к ним.
– Мистер и миссис… или правильнее было бы сказать детектив-суперинтендант и миссис Грейс?
– И так и этак хорошо, мистер Хартвелл, – любезно ответила Клио.
– Очень рад, что вы нашли время прийти.
– А как же иначе? – удивилась она. – Нам очень интересно, как дела у нашего сына, насколько он здесь прижился. Расскажите, пожалуйста.
– Ну, хорошо… Я… мы… – Хартвелл замялся и на мгновение показалось, что он не находит нужных слов. – Так вот, Бруно славный мальчуган. Никаких сомнений. Очень вежливый.
Директор опять замолчал, неуверенно потирая ладони, как будто намыливал их.
– Учителя считают, что Бруно довольно независим. – И снова пауза. – Может быть, немного одинок. Вряд ли стоит этому удивляться, учитывая обстоятельства: мальчик лишился матери… тем более что покойная леди, как мне говорили, вела… э-э-э… скажем так, несколько беспорядочный образ жизни.
Грейс поморщился, но признал:
– Полагаю, это весьма точное описание его матери, особенно в последние годы, насколько мне удалось установить.
– Давайте смотреть в лицо фактам. У Бруно трудности с адаптацией, что неудивительно. Он потерял мать, которая, похоже, вовсе не была образцом для подражания. Переехал в другую страну. Раньше он был единственным ребенком, а теперь должен иметь дело с маленьким братом, мачехой и отцом, который до этого отсутствовал в его жизни. Добавьте сюда другой язык и культуру.
– Мы прекрасно это понимаем, – сказала Клио. – Но надеемся, что спокойная жизнь в любящей семье и заботливое отношение в вашей школе помогут все наладить.
– Несомненно, – кивнул Хартвелл и опять неуверенно замолчал. – К сожалению, относительно Германии существуют некоторые предубеждения, и мы заметили пару случаев травли, которую, конечно же, постарались решительно прекратить. Бруно вам об этом рассказывал?
Грейс посмотрел на Клио, и та покачала головой.
– Нет, – ответил он. – Ни слова.
– Думаю, Бруно разобрался с этим по-своему. Вообще-то, он очень уверенный в себе мальчик, в определенном смысле.
– Да, он такой, – подтвердила Клио.
Вид у директора стал задумчивый.
– Пару дней назад я поговорил с Бруно с глазу на глаз, и кое-какие его слова меня весьма удивили.
Казалось, преподаватель сомневался, стоит ли их повторять.
– И что же сказал наш сын? – подбодрила его Клио.
Хартвелл снова сплел руки, теперь уже в очевидном смущении.
– Так вот, я задал ему обычные вопросы, какие задаю всем мальчикам его возраста, чтобы получить представление об их интересах и подсказать учителям, в каком направлении работать. Я поинтересовался у вашего сына, кем он хочет быть, когда вырастет. Разумеется, большинство наших учеников еще не задумываются о будущей карьере. Однако Бруно ответил очень определенно… и, откровенно говоря, немного меня озадачил. Вы сами когда-нибудь спрашивали его об этом?
– Нет, – признался Грейс. – И что же он сказал?
– Так вот, он заявил, что хотел бы стать химиком или диктатором.
Усмешка Грейса тут же угасла, как только он заметил, насколько потрясена Клио.
– Химиком или диктатором? – переспросил он. – Неужели Буно прямо так и сказал?
– Именно, – подтвердил директор.
– А он не уточнил, диктатором какой страны? – осведомился Грейс.
– Я задал ему этот вопрос. И Бруно ответил со всей серьезностью, что пока еще окончательно не решил, но склоняется к Венесуэле.
– К Венесуэле? – удивился Грейс. – Но почему?
– Он сказал, что мог бы внедрить там такие же принципы защиты природы, как на Галапагосских островах, и побудить другие страны по всему миру сделать то же самое. Весьма впечатляющие мысли для мальчика его возраста, вам не кажется?
– А разве в Венесуэле диктатура? – спросила Клио.
– Хороший вопрос, – слегка смущенно протянул директор. – Нет, там демократия. Подозреваю, что Бруно еще слишком мал, чтобы понимать разницу.
Грейс ненадолго задумался, однако ничего не сказал. Он только надеялся, что Тэд Хартвелл прав.
Надеялся, но не был уверен.
18
26 сентября, среда
По пути домой супруги Грейс остановились поужинать в загородном пабе-ресторане «Рыжий лис». Сели за угловой столик, Рой взял джин с тоником для себя и настойку из цветков бузины для Клио, а потом они заглянули в меню.
Сначала заказали морские гребешки с черным пудингом в качестве закуски для Роя и чечевичный суп для Клио, затем ей – камбалу, а ему – жареную треску и большой бокал «Альбариньо», после чего перешли к обсуждению того, что рассказал о Бруно Тэд Хартвелл.
– Думаешь, это нормально, когда десятилетний мальчик собирается стать диктатором? – спросила Клио. – В смысле, у тебя самого были такие амбиции в его возрасте?
Принесли корзинку с хлебом.
– Точно не помню, какие у меня были амбиции, но к мировому господству я определенно не стремился!
– Мы так мало знаем о первых десяти годах его жизни, правда ведь? – сказала жена.
Пожав плечами, Рой налил в чашку немного масла и бальзамического уксуса.
– Практически ничего. – Он отломил кусок хлеба, обмакнул в чашку и с жадностью съел. – Думаю, мы вообще никогда не говорили с Бруно всерьез. – Грейс снова пожал плечами. – Просто отправили его в хорошую школу, надеясь на лучшее: что он найдет себе там друзей и освоится. Но этого не случилось, верно?
– Да, к сожалению. – Клио повертела стакан в руках. – Я пыталась с ним поговорить, но тщетно. Если не считать беседы с соседом о его «порше», я вообще почти не видела, чтобы Бруно общался с кем-то из взрослых. Да и среди своих сверстников он, похоже, даже не старался завести друзей, а когда отправился вместе с твоим коллегой Джейсоном и его сыном Стэном на футбол, из этого тоже ничего хорошего не вышло. Рой, мы должны сесть и поговорить с Бруно по душам. Об успехах в школе, о том, какая еда ему нравится, а какая нет, обсудить повседневную жизнь с нами. Кажется, он любит Ноя и Хамфри, а вот насчет нас с тобой я сомневаюсь. Прежде у мальчика никогда
