— Кларисса, Пенни и я считали как-то, когда мы были маленькими, — отозвался Фредди, — но я забыл, сколько мы насчитали.
— Ну, дорогой, ты никогда не был в ладах с математикой, — согласилась с ним леди Каллендар. — Ну, а теперь не выпьете ли вы чего-нибудь сейчас или заказать чай, как обычно, на четыре часа?
— Грейс? — спросил Фредди.
— Чай в четыре — это прекрасно, благодарю вас, — отозвалась Грейс.
— Тогда покажи, пожалуйста, Грейс ее комнату, и она сможет переодеться во что-нибудь подходящее для пешей прогулки по поместью.
— У нее с собой только одежда нянечки, мама, — сказал Фредди. — Полагаю, она могла бы кое-что одолжить у Пенни.
— Конечно же, — согласилась леди Каллендар, улыбаясь Грейс. — Уверена, что Пенни не будет возражать.
Фредди провел Грейс вверх по лестнице и открыл две двери в один и тот же широкий холл-коридор.
— Как удобно, что мама поместила тебя здесь, — проговорил он. — Теперь тебе стоит всего лишь пересечь коридор и заглянуть в гардероб Пенни. Я сам нахожусь сразу же под лестницей с ничтожным шансом поймать тебя, когда ты будешь порхать между комнатами в легком платье.
— Я и не подумаю ничего такого делать, — предупредила Грейс, притворно нахмурившись, — мне, собственно, только и надо, что что-нибудь на вечер. Мои наряды вполне подходят для прогулок через папоротники.
Оставшись одна, она быстро переоделась: надела юбку, свитер и прочные башмаки. Она чувствовала биение своего пульса. Брюс здесь, живой и в этом же самом доме. Спускаясь, чтобы встретиться с Фредди в парадном вестибюле, она убеждала себя, что просто рада узнать, что с ним все в порядке.
— Не похоже, что я вытащил Барклея из огня, — проговорил Фредди, одарив ее полной надежды улыбкой. — Так что можно сказать, что это сделали мы оба. Как с тобой, все в порядке?
— Со мной все отлично, Фредди, — ответила она и взяла его под руку.
Следующие два часа они провели, прогуливаясь по ухоженным дорожкам парка — небольшой «лесной страны», а затем спустились по дороге с крутого холма к декоративному озеру. По дороге Фредди бегло комментировал детство в Эктон-Барнетте, рассказывая об укромном местечке над конюшней, где их наставник никогда не мог их найти, о дне, когда за нянечкой погналась свинья, о том, как он свалился с большого каштана и получил сотрясение мозга. Шел он очень энергично и оживленно показывал то туда, то сюда.
Грейс старалась не отставать, но наконец сдалась:
— Фредди, мне надо передохнуть, — проговорила она.
— О, извини, старина, отозвался он, глядя на нее с заботой и беспокойством. — Ты бледна, как простыня. Я так неразумен. Давай пойдем посидим на скамейке, хорошо?
Он отвел ее к закругленному каменному сиденью на небольшом откосе и усадил там.
— Боюсь, что могу наскучить, показывая свой дом. Я люблю это место, ты ведь знаешь.
— Да, я тебя понимаю.
— Извини, я наверное такой надоеда, а?
— Вовсе нет. Я просто поражаюсь, что кто-то, только что лежавший в госпитале со сломанными конечностями и дырами от пуль, выбравшийся оттуда так недавно, может быть столь выносливым, чтобы говорить и идти одновременно, а я после двух дней гриппа чувствую себя разбитой клячей.
— Ах, в этом-то и заключена целительная сила жизни в деревне, любовь моя, — почти прошептал он, беря ее руку в свою. — Увидишь, через недельку ты станешь бегать за зайцами!
— Сомневаюсь, — засмеялась она. — Как это — насчет недельки? Я не собираюсь злоупотреблять гостеприимством и к тому же должна вернуться в госпиталь.
— Чепуха, — возразил он. — Тебе все равно положен отпуск, а о злоупотреблении здешним гостеприимством не может быть и речи.
— Очень мило с твоей стороны, Фредди.
Он встал, уперев руки в бока и глядя на озеро. Из камышей поднялась стая диких уток, которые отчаянно хлопали крыльями. Космы тумана вились над привязанной к пристани лодкой. С холмов доносилось блеяние овец, а на огромном вязе граяли грачи.
Грейс чувствовала, как душа ее наполнялась покоем. Как давно было время, когда она могла сидеть и расслабляться, и никто не манил, не звал и не молил о помощи.
— Здесь так спокойно, — отозвалась она наконец. — Я могла бы сидеть так целый день и смотреть.
— Но это может стать чересчур спокойным, если принимать в больших дозах, — заявил Фредди. — Вот почему мы имеем дом в Лондоне. Нужно же время от времени и поразвлечься. Но как хорошо, что всегда можно вернуться сюда.
Окинув взглядом окрестность, он удовлетворенно вздохнул:
— Когда-нибудь все это станет моим, — проговорил он. — Не сейчас, конечно. У старика поразительно хорошее здоровье. Он, наверное, проживет до девяноста лет — просто назло мне. Он не очень высокого мнения о моих способностях управлять имением. Говорит, что мне не хватает стабильности. Конечно же, он изменил бы свое мнение в мою пользу, если бы я здесь обосновался.
— Никто ничего не может сделать, пока не кончится война. Сбивать вражеские самолеты едва ли стабильное занятие, — вступилась Грейс в его защиту.
— Верно, — заявил Фредди, благодарно взглянув на нее. — Но отец ждет, что в скором времени я кем-нибудь стану. Он поговаривает, что мне пора начать свою деятельность в Сити. У него есть приятель в коммерческом банке и тому срочно нужен трезвый парень.
— А ты хочешь работать в банке, Фредди? — спросила Грейс. — Я просто не представляю тебя за конторкой с пером за ухом.
Фредди рассмеялся:
— Действительно, это кажется нелепым, вполне допускаю. Но должен же я что-то делать? Я был не ахти каким работником когда вышел из Оксфорда, и старик ожидает, что я проявлю признаки зрелости. Конечно, если я женюсь…
Он обернулся посмотреть на нее:
— Женился бы на подходящей девушке, то есть разумной и из хорошей семьи. В конце концов это вполне работа для женщины — вести такое хозяйство. Не то, чтобы мы были прикованы к этому месту постоянно. Здесь есть осязаемый доход и, конечно же, мы могли бы путешествовать. — И он пристально посмотрел на нее.
— Ты делаешь мне предложение, Фредди? — произнесла она наконец.
— Полагаю, что я должен это сделать, так ведь? — ответил он, неловко смеясь. — Или, по крайней мере, постараться его сделать. Когда я вижу тебя здесь, я понимаю, насколько ты соответствуешь этому месту. Не то, чтобы мы были уже достаточно знакомы… У тебя еще будет возможность узнать мои недостатки, если они у меня есть. Но если мне надо жениться, чтобы осчастливить моего старика, я могу выбрать кого-нибудь гораздо хуже, чем ты.
Грейс рассмеялась:
— Самое лестное предложение, которое я когда-либо слышала. Я чувствую себя парой перчаток, которую выбирают только потому, что они подходят к наряду, а не потому, что они хороши сами по себе.
