сделают вид, как будто ты исчез, и тогда к тебе придет понимание– что есть ничтожность. Значимость человек всегда определяется в сравнении с другими, а тебя для окружающих попросту нет. Такие мысли лезли мне в голову, наблюдая за происходящим.
Ко мне подходили, о чем-то спрашивали, затевали разговор, отпускали шутки. Я тоже шутил в ответ с самым серьезным лицом, к чему давно привык из-за своего проклятия. В глазах некоторых несложно было прочесть, что меня узнали. Но ни разу я не получил ни единого намека, за что был безмерно благодарен, потому что мог оставаться таким, как хотел.
— Даниэль, пойдем, потанцуем! — безуспешно тянула за руку Аннета, пытаясь стащить с места, к которому я словно прикипел.
— Веселись, девочка. Очень рад, что тебе все настолько понравилось.
Веселись, девочка, и улыбайся за нас двоих. Ведь улыбка — это так важно. Даже звери, глядя на своих детенышей, умеют улыбаться, а я нет.
Они появились из темноты, когда мы с Аннетой уже подходили к заждавшейся нас пролетке с вечно сонным и всегда медлительным Антонио. Четыре человека, с характерной походкой, легко выдававшей в них опытных бойцов. «Снова их столько же, — размышлял я, делая шаг навстречу, чтобы Аннета оказалась за моей спиной. — Успокаивает, что дубин у них не видно. Впрочем, их отсутствие совсем не означает, будто они не из Шестого дома. Как же невовремя у меня при себе нет никакого оружия!»
В какой-то мере успокаивало, что все происходит на глазах Антонио, чья медлительность и сонливость были намеренно напускными. При необходимости он станет настолько стремительным, насколько возможно, а его любимое оружие -фальшион, начнет творить чудеса. Помимо того, где-то поблизости должны находиться и еще трое парней, чья задача полностью заключается в целостности моей шкуры. И все-таки причины для опасений имелись.
— Господин сарр Клименсе, — еще издали поднял руку миролюбивым жестом тот из четверки, кто шел первым, — мы вас надолго не задержим.
Все они были наряжены согласно местной моде. Остроносые сапоги чьи короткие голенища из тончайшей кожи создавали складки как меха на гармони. Свободного кроя штаны и рубаха, синего или красного цвета всех оттенков. Довольно узкий ремень, изукрашенный множеством блях. Шляпа с едва выраженными полями, сдвинутая на затылок так, что становилось непонятно — как она умудряется держаться на голове. В дополнении к наряду обязательные усы стрелками и бородка клинышком, не считая серег, браслетов, цепей с кулонами или без. Наряд довольно нелепый, но безумно популярный среди определенной части мужского населения портового Клаундстона, и по нему невозможно догадаться — кто перед тобой. Представитель криминальной прослойки, всегда выглядевшей именно так. Мелкий клерк, для которого такое одеяние является праздничным. Зажиточный крестьянин, или торгаш средней руки, прибывшие в город по делам, и не пожелавшие бросаться в глаза. Внешность тоже была типична для уроженцев здешних мест. Смуглые, с иссиня-черными вьющимися волосами, и темными глазами. Как моя Аннета.
— Слушаю вас внимательно, — сказал я, надеясь на представление, которое могло хоть что-то прояснить.
Что отчасти успокаивало, они даже не попытались окружить нас со всех сторон, чего, конечно же, позволять им было нельзя.
— Господин сарр Клименсе, мы к вам с предложением.
— И какого оно рода? — хотя примерно уже догадывался.
В Клаундстоне, как и по всей Ландаргии, любят шпагу. И все-таки настоящего культа в нем достигло совсем иное оружие — ганкасы. Представляющие собой отточенные до бритвенной остроты складные, но достаточно длинные ножи, для того чтобы в раскрытом состоянии от кончиков пальцев достигать середины предплечья. Вместе с рукоятью, разумеется. Удары ими наносятся в преобладающей части режущие, у них и острие не слишком-то для колющих предназначено, имея почти закругленную форму.
Этакая разновидность матросских ножей, где острый кончик редко находит себе применение, но может стать причиной проблем, если упадет с высоты.
— Господин сарр Клименсе, вы непревзойденный фехтовальщик, в этом ни у кого сомнений нет, особенно после одного недавнего события на борту «Гладстуара». Но не хотелось бы вам попробовать себя на ганкасах?
Говорил тот, кто находился ближе всех, остальные молча стояли за его спиной. Он определенно мне нравился. Прежде всего тем, что держался без малейшего подобострастия и напряжения.
— Прямо сейчас? С вами?
— Нет, ну что вы! И время далеко не самое подходящее, и увы, лично мне с сарр Клименсе не тягаться. Предложение исходит не от меня.
— И от кого ж тогда?
Перед тем как ответить, этот человек сделал неожиданное.
— Леди Аннета, вы — само очарование! — он галантно склонился перед ней в полупоклоне. — Слезно прошу меня извинить, если наше внезапное появление заставило вас волноваться. Увы, но это чуть ли не единственная возможность поговорить с вашим мужем, так сказать, с глазу на глаз, настолько он занятой человек, — чтобы снова обратиться ко мне. — Господин сарр Клименсе, вы вправе выбрать и время, и место. В том случае, если согласитесь встретиться с человеком, которому в искусстве владения ганкасом я не гожусь и в подметки.
Я почувствовал, как нервно сжалась ладонь Аннеты, которая держала меня под руку. Не знаю, чего именно этот человек добивался — сыграть ли на моем самолюбии, что-то еще, но ничего кроме злости по отношению к нему не испытывал. Извиниться за принесенное ей беспокойство, и тут же в значительной мере его увеличить. Меж тем, он продолжал вещать:
— Вы бы только знали, сарр Клименсе, какие люди заинтересованы в этой встрече! — он разве что не закатывал глаза. — По своему положению, без ложной скромности, они нисколько не уступают господину наместнику. А следовательно, при вашем согласии, вы может потребовать у них много, в чем бы это «много» не исчислялось или не заключалось.
— Подумаю над ваши предложением, — через плечо, повернувшись к ним спиной, сказал я, давая понять, что разговор закончен.
— Ты ведь не будешь ни с кем встречаться? — уже в пролетке спросила Аннета, и столько в ее голосе было мольбы!
— Пока еще не решил, — честно признался я. Предложение было заманчиво по целому ряду причин. И, чтобы увести разговор, спросил. — Ну и как, ты довольна тем, что все-таки побывала на празднике Вседозволения?
— Очень! — оживилась она. И тут же погасла. — Эти люди все настроение испортили.
— Ну и зря! Такие встречи организовываются для того чтобы выяснить лучшего. А для этого совсем необязательно убивать.
Я
