— Согласна.
Одним этим словом, я перечеркнула всё. Стала предательницей любимого окончательно
Для празднования был заказан ресторан на триста гостей. Подробностями не интересовалась, это всё сказала мне Анфиса. Развлекательная программа, шикарное меню. Никого из присутствующих кроме неё и Покровского я не знала. Мне некого было позвать на свадьбу. Если только Катю. Но я никогда бы так не поступила. Хотя уверена, уже завтра девушка будет в курсе, ведь присутствовала и пресса. Как же без этого! Покровский – важная шишка. И хотя я слышала какие—то перешёптывания и странные взгляды в мою сторону, старалась не придавать этому значения. Наверняка, все эти люди были знакомы с его предыдущей женой и заметили наше сходство. Даже для меня это уже не тайна. Слишком очевидно.
Меня больше не волновало происходящее. С натянутой улыбкой принимала поздравления, знакомилась с людьми. Превратилась в марионетку. Слишком было больно, чтобы что—то чувствовать. И только когда объявили первый танец молодых, очнулась. Покровский уверенно взял меня за руку и повёл в центр зала.
— Неужели всё так плохо? – тихо поинтересовался мужчина, притянув меня к себе. От этого прикосновения мурашки побежали по коже. Слишком близко. Никто и никогда меня так не обнимал. Объятия Юры были едва ощутимыми. Он всегда обращался со мной, как с хрустальной вазой. В руках Покровского была сила и уверенность. Странные ощущения.
— Нет. Не плохо. Всё замечательно, — бормочу в ответ.
— Опять врёшь, — усмехается, — Алина, ты ведь еле терпишь этот праздник.
Да. Это была чистая правда. Больше всего я мечтала закрыться в комнате и забраться под одеяло. Спрятаться от всего мира.
— Просто я нее привыкла к такому вниманию, — попыталась выкрутиться. Ох, не стоит сейчас провоцировать Покровского.
— Сделаю вид, что поверил, — тихий смешок, — Не волнуйся. Скоро мы поедем домой.
От этих слов внутри всё перевернулось. Домой. А это значит….Господи, неужели он действительно возьмёт меня силой? Нет! Только не это! Я не хочу! Я….
— Не дрожи как осиновый лист, — прерывает мою панику мужчина, — Я не кусаюсь.
Ну да, действительно. У него просто есть ствол, и он отлично стреляет. Или его люди.
Если до этого момента я была не в восторге от праздника, то теперь активно пыталась принимать в нём участие. Вдруг получится оттянуть время отъезда.
Не получилось.
Уже через двадцать минут, Покровский взял слово, извинился и сообщил, что ему с женой пора ехать. Гости загалдели, кто—то понимающе улыбался. А у меня желудок сводило от ужаса. Что же мне делать????
Всю дорогу я кусала губу, от волнения. Покровский же напротив. Был совершенно спокоен. Искоса поглядывал на меня с полуулыбкой.
Когда машина остановилась около дома, я медлила до последнего. Мужчина уже открыл мне дверь и стоял, с протянутой рукой.
— Идём, жена, — с усмешкой произнёс он. Бежать! Я должна бежать! Но куда? Может стукнуть его чем—нибудь по голове, в надежде, что он отрубится до утра? Смешно.
Каждый шаг давался мне с трудом. Мой мучитель шёл следом. Мне некуда было бежать. Поднявшись на второй этаж, хотела быстро сбежать к себе. А Покровский будто этого и ждал.
— Нет, дорогая. Тебе не туда, — с хищной улыбкой подхватывает меня на руки и несёт в другую комнату. Господи! Нет! Плечом толкает дверь и я сразу понимаю, где мы находимся.
— Теперь, — ставит меня на ноги, — Ты будешь жить здесь. Со мной.
Вот и всё. Последний выстрел, чтобы добить меня.
Отхожу на несколько шагов. Хотя по ощущениям, даже отбегаю. Покровский тем временем расстёгивает пиджак. Меня накрывает истерика:
— Нет, пожалуйста! Не надо! – глотаю слёзы.
— Что не надо, жена? – делает акцент на последнем слове. Да, теперь я его жена. И должна…Должна….Боже, я даже думать не хочу о том, что теперь должна делать. С ним.
— Ты не можешь меня заставить, — хрипло бормочу я, — Это не правильно.
Меня сковывает от страха от того, что сейчас должно произойти.
— Алина, я н понимаю, о чём ты говоришь, — Покровский словно не замечает того, что ещё секунда и я просто в обморок грохнусь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Спать с тобой! Ты не можешь заставить меня спать с тобой!
Уставившись на меня, мужчина замирает.
— Забавно. Я так понимаю, ты имеешь в виду не просто спать, а секс, — покраснев, киваю, — Интересно, почему? Супружеский долг никто не отменял, — усмехается. Нет, это как вообще? Он ещё и веселится!
— Потому что…Потому что…, — не могу заставить себя закончить фразу.
— Договаривай, — мрачнеет Покровский, видимо понимая, что я скажу. Долгое сдерживание эмоций даёт о себе знать. Разум отключатся. Меня прорывает.
— Хорошо! Давай! Возьми меня! – делаю шаг навстречу, — Но знай, это ничего не значит. Ты можешь заставить выйти за тебя, можешь заставить отдаться тебе. Но я всегда, слышишь, всегда, буду принадлежать другому! Не успела стать его телом, значит останусь верна душой.
Ох, лучше бы я этого не говорила. Лицо мужчины искажается от ярости. Он подскакивает ко мне, хватает за плечи, причиняя боль.
— Ты моя, слышишь?
— Нет!
Надо промолчать. Правильнее было бы вести себя тихо. Как мышка. Но терпение лопается.
— А ты знаешь, для чего нужна была своему драгоценному Юре? Знаешь, что он собирался сделать с тобой?
— Да! Жениться на меня и жить со мной долго и счастливо!
В ответ, лишь холодный, раскатистый смех.
— Уверена? А если я покажу тебе правду? Не ту, что ты себе придумала. А настоящую. Истинное лицо твоего возлюбленного, — буквально выплёвывает, — Сможешь ли ты и дальше себе внушать, что он такой хороший, если факты будут на лицо? Примешь ли тот факт, что была для него никем? – смотрит на меня с вызовом. От его уверенности, невольно становится не по себе.
— Это просто слова и…, — пытаюсь возразить.
— Я докажу, — перебивает, — Если ты готова. Подумай. Только сейчас я готов тебе дать то, что не давал раньше. Правду. Которая ранит. Которая заставит тебя пересмотреть всё. Готова ли ты к этому? – смотри на меня с вызовом, а я теряюсь. В душе что—то дёргается.
Глава 11
Алина…
— Что ты можешь такого мне рассказать? – сбрасываю с себя наваждение, — Какой Юра был плохой? Дак я не поверю! Он был самый лучший! У него были моральные принципы! Даже то, что мы просто жили, без близости, говорит о его благородстве! – гордо заявляю я. А в ответ, лишь громкий смех.
— О благородстве? Серьёзно? Ты правда так думаешь? – спрашивает Покровский. Мне противно от его поведения.
— Да! – готова до последнего защищать любимого. Тем более прекрасно знаю, какой он. Добрый. Заботливый. Самый лучший. Не то что этот мерзавец. У которого нет ничего святого.
— А если я скажу, что этот другой собирался отдать тебя мне? И отдал бы, если бы остался жив. Скорее всего и невинность твою хранил, для кого—то, — каждое слово пропитано желчью. И ложью.
— Что за чушь? – морщусь, — Как не стыдно придумывать такие небылицы?? Это…
— Твой драгоценный Юра, — повышает голос, — Задолжал мне крупную сумму денег. Проиграл. В карты. И предложил, чтобы расплатилась его девушка. Натурой, — четко, с расстановкой произносит Покровский. Какой же он подлец!
— Это нелепость, — мотаю головой. Даже не хочу слышать это. Если бы могла, закрыла бы руками уши, лишь бы не слушать эту мерзость.
— Неужели? – резко отталкивает меня от себя, — Так что, готова увидеть доказательства?
— Готова! – смело отвечаю я. Разумеется, сейчас Покровский покажет что—то, что должно меня убедить в виновности любимого. Разумеется, всё подстроено.
— Переодевайся, а я сейчас вернусь. Твои вещи в шкафу, — говорит он и выходит из комнаты. Ноги подкашиваются, и я падаю на пол. Плевать на дорогое платье. Меня всю трясёт. Господи. Пусть я отстрочила неизбежное. Но ведь сейчас мне придётся выслушать столько грязи в сторону Юры. Уверена, Покровский придумает что—то особенное. Ведь я должна поверить.
