Георгий Бурба, кандидат географических наук
Зоосфера: Рыбья участь капибары
Спокойная жизнь самых больших из ныне живущих на Земле грызунов — капибар заканчивается с наступлением засухи, когда на них открывают сезон охоты. Всадники-гаучо окружают мирно пасущихся животных таким образом, чтобы отрезать им путь к воде, в которой они могли бы укрыться от преследователей. Остается только накинуть лассо.
«Капиюва» на языке индейцев гуарани означает «хозяин травы». Так жители Южной Америки прозвали гигантского грызуна, обитающего по берегам рек и озер и питающегося исключительно травой и водными растениями. Правда, в качестве самого популярного международного имени этого вегетарианца прижился несколько искаженный вариант слова, а именно — «капибара». В Европе же его зовут более прозаично — водосвинкой за гротескную схожесть с ближайшей родственницей морской свинкой, да и научное название Hydrochoerus лишено пафоса и переводится с латыни как «водяная свинья», что, по мнению людей, имевших возможность наблюдать за животными, является крайне несправедливым. Так, например, известный натуралист Джералд Даррелл считает, что «вид у капибары весьма аристократический: ее плоская широкая голова и тупая почти квадратная морда имеют благодушно-покровительственное выражение, придающее ей сходство с задумчивым львом».
Длина тела капибары составляет 1,5 м, а вес взрослого животного может достигать 60, а по некоторым данным — и 70 кг. Водосвинка вдвое больше дикобраза и бобра и является самым крупным представителем отряда грызунов современной фауны, сумевшим уцелеть в эволюционной борьбе за кормовые ареалы с копытными. В процессе отвоевывания места под солнцем капибара даже обрела некую схожесть с крупными травоядными и в облике, и в повадках. Ее ноги, конечно, не так длинны и стройны, как у антилоп или лошадей, но и не похожи на короткие конечности грызунов. Она научилась стремительно бегать, резко прыгать и жить под открытым небом, не занимаясь рытьем нор. Ее дети рождаются не голыми и слепыми, как у сородичей, а в шерстке и зрячими, способными практически сразу следовать за семьей. Все это очень похоже на примитивных копытных. Однако на лапах у водосвинки все-таки не копыта, а перепонки, что позволяет ей жить на суше и в воде. Несмотря на внушительные размеры, она не только прекрасно плавает, но и отлично ныряет и может подолгу оставаться под водой. Эта особенность капибары как раз и позволила пережить вторжение настоящих копытных и оказаться вне конкуренции.
Такой образ жизни и по сей день имеет несомненные преимущества для выживания. Во-первых, водные растения обычно содержат очень мало механических тканей и легче усваиваются пищеварительной системой грызунов. Во-вторых, это дает возможность прятаться в зависимости от обстоятельств от наземных врагов в воде, и наоборот. Впрочем, у взрослых капибар врагов не так и много — только ягуар и человек, хотя на детенышей нередко нападают кайманы.
Однако у этих выгод есть и оборотная сторона: жесткая привязанность к воде сильно ограничивает территорию, пригодную для проживания. Но во многих районах Южной Америки, пожалуй, труднее найти сухой луг, чем переувлажненный. Область распространения капибар как раз и совпадает с «влажной» частью континента — от Панамы до северной Аргентины, исключая высокогорную часть Анд и их западные склоны.
Живут капибары стадами, которые состоят в среднем из 20 животных: взрослого самца и нескольких самок, при которых, естественно, состоят дети разных возрастов. В такой группе или возле нее могут жить и подчиненные самцы, не имеющие права претендовать на самок гарема. Впрочем, даже если кто-то из молодых самцов и допускает некорректное поведение, конфликты крайне редко заканчиваются драками. Жизнь самок полностью посвящена воспитанию потомства, причем не только своего: они охотно нянчатся со всеми детьми в группе.
Исключительно покладистый характер капибар отмечали все, кто держал их в неволе: даже взрослые животные очень доверчивы и легко приручаются, мирно уживаются с прочими домашними животными и даже обучаются командам, а наиболее способные — цирковым трюкам.
Тем не менее история взаимоотношений капибар с человеком далеко не идиллична. Еще в доколумбовы времена коренные жители континента охотились на водосвинок. Вкус мяса понравился и прибывшим в Америку конкистадорам. А после того как католическая церковь в XVI веке вдруг признала их «рыбой», разрешив своим чадам вкушать мясо этих животных в постные дни, охота на капибар приобрела невиданный размах. Кстати, практика подобных богословско-кулинарных уловок была уже хорошо отработана — в средневековой Европе в «рыбы» попали не только киты и тюлени, но и бобры, и даже выдры.
Настоящая же угроза нависла над капибарами, когда в странах, где они живут, стало интенсивно развиваться сельское хозяйство. Фермеры увидели в кротких грызунах вредителей посевов и конкурентов домашней скотине и объявили им беспощадную войну.
Однако во второй половине прошлого века скотоводы убедились, что вытеснение капибар совершенно бессмысленно. Обвинения в адрес грызунов были сплошным недоразумением, ведь их процветание основано как раз на том, что они сумели уйти от конкуренции с копытными. Их кормовые угодья — болота, топкие берега и мелководья. В других местах, у водоемов с твердым берегом дикие капибары действительно нередко пасутся вместе с домашним скотом, но поедают при этом опять-таки водные растения, мало интересуясь злаками и прочей коровьей едой. По этой же причине они не опасны и посевам сельскохозяйственных культур. Но к тому моменту, как животные были оправданы, в ряде районов численность водосвинок сократилась настолько, что там пришлось вводить полный запрет на их промысел. Однако согласно закону противоречий, как только табу на охоту обрело силу, в мире сильно увеличился спрос на «нетрадиционные» сорта мяса, в том числе и на мясо капибары. И в 80-е годы в Венесуэле появились первые капибаровые фермы. Идея не только себя оправдала — разведение капибар позволило превратить «бесполезные» болота в продуктивные пастбища, — но и оказалась чрезвычайно эффективной: капибара, став крупным травоядным, в значительной мере сохранила репродуктивные привычки грызунов. Самки рожают 2—4 (иногда и до 8) детенышей, физиология и климат позволяют им делать это до трех раз в год. Через 15—18 месяцев эти свинки уже сами способны к размножению, а до размера взрослых вырастают еще раньше. Из традиционных домашних животных такой плодовитостью и скоростью роста обладает только свинья, но ее не разводят на пастбищах. Сегодня фермы, специализирующиеся на выращивании капибар, очень рентабельны, ведь с каждого гектара угодий можно получить вчетверо больше мяса, чем при разведении крупного рогатого скота.
Правда, пасти капибар — дело хлопотное: там, где они кормятся, часто не может проехать ни джип, ни всадник-гаучо, да и электропастуха не поставишь — высокая влажность. Поэтому капибаровые фермы расположены в основном в районах с сильно выраженной сезонностью климата. Во время дождей животные обитают на больших пространствах, почти не встречаясь с людьми, и приносят там приплод. В сухой же сезон они собираются на берегах постоянных водоемов, давая возможность «пастухам» пересчитать поголовье и отделить нужную часть взрослого стада.
При таком полувольном содержании капибары, похоже, и не замечают, что их одомашнили.
Борис Жуков
Загадки истории: Декабрьская репетиция октября
Ровно сто лет тому назад Российская империя впервые в своей истории оказалась на пороге гражданской войны. Декабрьское вооруженное восстание в Москве стало самым драматичным эпизодом первой российской революции, до основания потрясшей страну. Современники и историки по-разному оценивали эти события: одни считали их преступным антиправительственным мятежом, другие — героическим подвигом московских рабочих. Попробуем же взглянуть на декабрьскую трагедию глазами ее участников и очевидцев и восстановить реальный ход событий.
Революция началась в Петербурге с трагических событий 9 января, когда власть, не сумевшая проявить ни такта, ни выдержки, довела дело до расстрела массовой манифестации столичных рабочих. На протяжении 1905 года противостояние правительству народных масс, радикальных революционных партий и более умеренной либеральной оппозиции все больше и больше накаляло обстановку в стране. Внезапно оказалось, что существующим порядком вещей недовольно подавляющее большинство жителей России, в том числе и те, кто вроде бы должен был его поддерживать, — значительная часть дворянства, многие государственные служащие и предприниматели, не говоря уже об интеллигенции.
