и произнесла:
- Обожаю наш квартал! А теперь, пойду-ка я побеседую с Гастоном, приглашу его на чай, обещала всё-таки.
― Что ты задумала? - поспешила за мной Фиона.
- Задумала сначала переодеться во что-то прекрасное, шляпку надо подыскать, чтобы волосами в мази не светить, а после пойду к Гастону, побеседую с ним насчёт половины выигрыша. Пусть делится.
- Да ты с ума сошла! - схватилась за голову Фиона. - Тебе нельзя компрометировать себя! Что скажет министр?
― Пф! Фиона, милая, ты будто вчера родилась, - рассмеялась я. – Полагаю, Гастон не совсем дурак, согласится разыграть спектакль.
- А если откажется?
Весело взглянула на Фиону и сказала:
― Тогда ему придётся платить из собственного кармана.
Фиона хлопнула в ладоши и рассмеялась.
― Аврора, ты невероятная! Это ведь нужно догадаться, извернуть неприятную ситуацию в свою пользу! А ты с лёгкостью нашла выход!
Покивала на её восторг, потом обвела рукой собранные коробки, которые решила прихватить в дорогу и хмуро заметила:
― Только вот не знаю, как это всё возьму с собой. А ведь ещё чемодан не собирала. Кажется, я недооценила свой багаж.
* * *
Как я и предполагала, Гастон хоть и был мудаком, но вот дураком он точно не
являлся. Отыскать охотника оказалось плёвым делом. Лишь попросила соседских парней, которые вчера и сегодня гоняли от моего дома горе-жениха, где ошивается этот неприятный тип и мне дали адрес и название таверны.
Слуга распахнул передо мной двери этого заведения.
Мгновение привыкала к тёмным тонам и приглушённому освещению заведения. Спросила слугу, где могу найти господина Гастона Ли и мне охотно указали на барную стойку. Я хмыкнула и поблагодарила парня медной монеткой.
Медленной походкой двинулась к мужчине, который сидел спиной ко входу. Весь сгорбился. Кажется, второй день не мылся. Одежда мятая, грязная и пропыленная. Уж не мои ли парни с квартала постарались?
Но совесть не подала голоса. Вообще ничего внутри не откликнулось. Потому как заслужил. Короче, Гастон заливал «горе» тёмным пенным. Думаю, будь у меня перспектива оказаться лишённой мешочка золота, я бы тоже впала в депрессию.
Улыбнулась пробегавшему мимо кельнеру, тот едва не споткнулся о собственные ноги и не выронил поднос с массивными стаканами, наполненными пенящимся янтарным напитком. Кельнер поклонился мне, и я поймала в его глазах восхищение. Ещё бы.
Для разговора с Гастоном надела роскошное платье: белоснежная кружевная накидка на синей, как море, парче, удивительно гармонировала с моими синими глазами, молочно-белой кожей и тёмными прядями волос, что кокетливо выбились из-под небольшой синей шляпки.
Опустила сумочку на барную стойку. Кивнула удивлённому бармену и ласково пропела:
— Две чашки мятного чая. Для меня и этого печального господина.
Подумала и добавила: - За его счет, конечно.
Гастон икнул, прекратил гипнотизировать свой стакан, повернул, наконец, голову и уставился на меня в немом удивлении. Гримасы сменялись одна за другой.
Удивление. Гнев. Ярость. Задумчивость. Радость. Снова гнев и злость. Лишь после равнодушие по типу, да пошло оно всё! И пошла она на... небо за звёздочкой!
- Пришла позлорадствовать? - поинтересовался Гастон пока ещё трезвым голосом.
Видать только начал закидываться.
- И чай свой сама пей. За свой счёт, - отчеканил он.
Одним махом выдул огромный стакан с пенным и с громким стуком поставил его. Не стесняясь моего присутствия, не стал удерживать шумную отрыжку.
- Повтори! - гаркнул он бармену и постучал пустым стаканом по столу.
Я не стала изображать из себя оскорблённую невинность и сразу перешла к делу:
- Гастон, я всё знаю.
Он дёрнул плечами, усмехнулся, и не глядя на меня, спросил:
- И что ты знаешь?
Поставила ногу на подставку барного стула, взялась за спинку, поднялась и элегантно опустилась на стул.
Склонилась к его уху и шепнула:
- Ты поспорил. И проспорил.
Потом заглянула в потемневшие от злости глаза Гастона и пока он не успел открыть рот и облить меня словесным дерьмом, поспешила сказать:
- Но мы можем выиграть этот спор. Только денежки делим пополам. Согласен?
Гастон захлопнул рот. Сощурил глаза и отвлёкся от меня на пару секунд.
Бармен наливал ему новую порцию тягучего, тёмного и очень пенного напитка.
Сдув белую шапку пены, охотник сделал большой глоток, потом повернулся ко мне всем корпусом и произнёс:
- Что ты имеешь в виду под этим твоим «денежки пополам»? Ты же не собираешься за меня замуж.
- Пф! - фыркнула я и рассмеялась. - Гастон, ну конечно, я за тебя не выйду. У меня другие планы на эту жизнь. А имею я в виду, что мы разыграем с тобой спектакль. Я сделаю вид, что согласна стать твоей на веки, растрезвоню всем и вся, как я тебя люблю и обожаю и замуж за тебя согласилась...
Сделала театральную паузу, позволяя Гастону осмыслить первую часть Марлезоонского балета.
Он подвигал бровями, покривил ртом, повздыхал, ещё пару раз огласил это место шумной отрыжкой и лишь потом удостоил меня вопросом:
- А дальше что? Ты ведь сама всё понимаешь... Я не хочу жениться, хо...
Махнула рукой и оборвала его на полуслове:
- Не переживай. Никакой женитьбы не будет. Даже до помолвки не дойдёт. Да что там, в тот же день наше счастье будет разбито. Ты получишь золото, отдашь мне половину и оправишься в заведение по типу этого заливать своё горе. Всё же тебя невеста бросила... А бросила не по своей воле...
Я сделала грустные-грустные глаза, всхлипнула и даже слезинку пустила. Актриса из меня бы точно получилась. Потом приняла нормальное выражение лица и закончила свой план:
- Нас разлучил злой-презлой министр по миграционным делам. Меня насильно выдают замуж за графа Найтмэра. А если не выйду за него, то меня в Серые пределы депортируют без возможности вернуться в этот прекрасный мир. А ты сделать ничего не можешь... Короче, будешь рассказывать всем, как тяжела твоя доля. Невесту твою монстру в откуп отдали, ну и там дальше сам ужасов
придумаешь.
Я умолкла и подождала, что скажет Гастон. Но он молчал. Пил своё пойло и упорно молчал. Я постучала ноготками по барной столешнице. Кивнула бармену, когда он, наконец, принёс две чашки остывшего чаю. Не выдержала первой и спросила охотника:
– Ну? Как тебе план? Ты согласен? Или ты чересчур богат и легко выложишь своё золото перед собутыльниками?
Он шумно и длинно вздохнул, одарил меня задумчивым взглядом и спросил:
- Тебя правда, что ли
