Читаем без скачивания История Крестовых походов - Екатерина Моноусова

Говорят, головы младенцев разбивали о камни мостовых… Но, как пишет хронист, все в тот день творилось «по справедливому указанию Господню, чтобы те, кто оскверняли святыню своими суеверными обрядами и сделали ее чужой верному народу, собственной кровью очистили ее и искупили свое преступление смертью…»

Крестоносцы летели по улицам, «хватая золото и серебро, коней и мулов, забирая себе дома, полные всякого добра».

В стихотворной хронике Рауля Канского «Деяния Танкреда», тоже очевидца кровавых событий, написано:

Кинулись в двери, на крыши, в сады, в огороды —Бьют, убивают, и грабят, и опустошают.Золото тащат и скот, серебро и рабовИ драгоценные камни, кому довелось их найти.Глянь, душит старцев один, отбирает младенцев другой,Третий же серьги торопится вырвать из нежных ушей…

…Как известно, цифра 37 была роковой для многих — великих и просто известных. В 37 лет ушли из жизни Пушкин и Маяковский, Рафаэль и Рембо, Ван Гог и другие. Астрологи утверждают, что это возраст, на который особенно остро реагируют те, кто, появившись на свет во время лунного затмения, считают себя фаталистами. История умалчивает о том, когда именно издал первый крик новорожденный Танкред. Но то, что по жизни его вел рок, не вызывает сомнения. Рыцарем он жил и рыцарем умер — здесь же, в Святой земле. А перед смертью сказал аббату Мартелльеру: «Нас будут судить. Потомки заметят за нами много грехов…»

Судя по всему, усталость сердца — диагноз, вполне достойный средневековых медиков, — счастливо миновала дядю Танкреда, Боэмунда. После захвата Иерусалима новоявленный «князь антиохийский» занял вполне завидное положение. Разумеется, о ленной клятве, данной императору Византии, было забыто. Впрочем, и самого Алексея, прежде охотно помогавшего крестоносцам войсками и продовольствием, весьма беспокоил новый статус его «вассалов» в Святой земле. В один прекрасный день он снарядил корабли и отправил свои отряды осаждать приморский город Лаодикею, занятый Робертом Нормандским. Боэмунд немедля двинулся на помощь своему собрату по оружию, выгнав греческий гарнизон из Лаодикеи. Окончательно рассорившись с братьями-византийцами, Боэмунд по просьбе армянского князя Гавриила пошел войной на Мелика-Гази, султана Романии и Анатолии. Четыре года плена не сломили неутомимого рыцаря. Возвратившись в Антиохию, он тут же затеял войну против эмира Моссула и Алеппо, который изрядно досаждал христианам. Увы, в битве при Гарране крестоносцы потерпели сокрушительное поражение, которое, по мнению историков, поставило на край гибели само существование их государства в Святой земле. Единственным, у кого оставались силы и средства для борьбы, был антиохийский князь. И главной его целью по-прежнему оставалась Византия.

Денно и нощно курсировали военные суда императора Алексея у берегов Малой Азии. Анна Комнина рассказывает, как однажды, чтобы обмануть бдительность греков, Боэмунд приказал положить себя в гроб. Корабль беспрепятственно пропустили через оборонительную линию. А добравшись до острова Корфу, «мертвец» ожил и написал императору письмо, полное насмешек и угроз…

В Европе Боэмунда восторженно чествовали, как героя. Папа Пасхалий II, снабдив его рекомендательными письмами к монаршим особам, разрешил проповедовать поход против схизматиков. За три года, проведенных вдали от Святой земли, князь не только приобрел славу лучшего предводителя Крестовых походов, но и весьма удачно женился — на дочери французского короля Констанции.

Однако, как известно, кому везет в любви — тому не везет в карты. Огромное франко-итало-немецкое войско, собравшееся под знаменами Боэмунда, так глубоко увязло в осаде византийского города Драч, что командующий был вынужден начать переговоры с императором. И в 1108 году был заключен унизительный для норманна мир. Три года спустя Боэмунд отошел в мир иной в своем родном Таренте, так и не увидев ни милой сердцу Антиохии, ни поверженного Константинополя; оставив после себя славу героя и одновременно виновника всех бедствий крестоносцев на Востоке. Впрочем, как говорится, это только присказка — и все самое страшное было для латинян еще впереди…

Пир во время чумы

Второй крестовый поход

1147–1149

Бал был феерически весел и шумен, гремела музыка, пары проносились по кругу, казалось, что все слилось в один фантастический, нескончаемый танец. Роскошно одетые кавалеры привычно и легко обнимали сверкающих драгоценностями дам… В пестрой толпе особенно выделялась и блистала одна. Впрочем, неудивительно, ведь это была она, французская королева Элеонора. Ее венценосный супруг, Людовик VII, напротив, отличался весьма унылым видом. Мрачный и злой, он стоял в стороне и молча наблюдал за женой. А рядом с раскрасневшейся то ли от танца, то ли от комплиментов королевой вертелся и что-то назойливо нашептывал ей в ушко князь Раймунд… Все это, происходящее далеко от Парижа, в Антиохии, столице одноименного княжества, в самый разгар Второго крестового похода, пожалуй, вполне можно было назвать «пиром во время чумы». Потому что большая часть отправившихся в экспедицию рыцарей уже либо лежала в сырой земле, либо томилась в турецком плену…

Государства крестоносцев, что были созданы на востоке Средиземноморья после Первого крестового похода, никогда не чувствовали себя в безопасности. Оборонять Святую землю оказалось не так-то просто. Не только Иерусалимское королевство, но и княжество Антиохия, и графства Триполи и Эдесса находились под постоянной угрозой со стороны турок. И, в конце концов, тем удалось в 1144 году отвоевать удаленную от других, а потому и наиболее уязвимую Эдессу. Совершил захват один из сильнейших мусульманских эмиров, правящий в городе Моссуле, Имад-эд-дин Зенги, родоначальник династии, сумевший в середине XII века объединить под своей властью северо-восточную Сирию и Ирак.

Вообще, после Первого крестового похода христианские князья на Востоке больше думали об ослаблении византийского господства, успокоившись тем обстоятельством, что мусульмане были «отодвинуты» ими в глубь Азии. Но те как раз славились своей способностью к быстрому возрождению и от границ Месопотамии вновь начали угрожать христианским владениям. Падение Эдесского графства, основанного еще в начале 1098 года королем Иерусалима Болдуином, нанесло чувствительный удар всему восточному христианству. Ведь Эдесса служила форпостом, стоящим на пути мусульманских набегов. Это и побудило европейцев задуматься об организации Второго крестового похода, хотя сложившиеся обстоятельства ему отнюдь не способствовали.

Еще до начала новой кампании неожиданно погиб король Иерусалима Фульк V, он же — граф Анжуйский. На охоте близ Акры монарх неудачно упал с коня. Его вдова, королева Мелисенда, опекунша несовершеннолетнего наследника престола Болдуина III, слишком была занята борьбой с непокорными вассальными князьями. Необходимость отстаивать целостность собственных иерусалимских владений не давала ей возможности протянуть руку помощи эдесским братьям-христианам. Антиохский князь Раймунд погряз в войне с Византией, кстати, завершившейся для него полным провалом, и ему также было не до поддержки соседей. И в Европе, хотя и встревоженной тем, что одно из восточных владений крестоносцев вновь оказалось под контролем мусульман, благоприятных условий для организации похода возмездия не складывалось.

Избранный папой Евгений III, ученик святого Бернара Клервосского, бывший аббат цистерцианского монастыря Святого Анастасия близ Рима, практически не обладал светской властью. Рим управлялся захватившим его сенатом и общественным деятелем Арнольдом Брешианским. Этот политик-философ и проповедник яростно боролся против всяческих злоупотреблений, бытовавших в церковном управлении. Его демократические идеи поддерживал довольно многочисленный отряд монахов. В Италии широко распространялось мнение, что церковные иерархи не должны обладать богатствами и светской властью. В своих выступлениях Арнольд Брешианский обвинял их в роскоши и разврате, в получении своих должностей за деньги. В Риме эти проповеди снискали такую популярность, что папа даже вынужден был бежать во Францию.

Евгений III никогда не отличался большой силой воли и энергией, хотя и сумел победить антипапу Феликса V. (Этим термином в католической церкви называли человека, незаконно присваивающего себе звание папы.) Тем не менее глава католической церкви сразу же начал пропаганду Второго крестового похода во Франции. Ее королем в то время был Людовик VII. Младший сын Людовика VI по прозвищу Толстый, не имел никаких реальных шансов занять престол и собирался посвятить себя церкви. Но неожиданная смерть старшего брата Филиппа изменила его судьбу, и в 1137 году, 17-летним, он получил один из самых престижных престолов Европы. Однако подготовка к церковной карьере сделала юного Людовика мягким и набожным. Таковым он и остался, что, правда, не помешало ему уже в начале царствования вступить в открытый конфликт с папой Иннокентием II из-за кандидатуры на епископство в Бурже. Проявил король и полководческие способности. В 1144 году, как раз когда под натиском мусульман пала Эдесса, Готфрид Анжуйский, старший сын нелепо погибшего графа Анжу, иерусалимского властителя Фулька V, он же будущий король Англии, угрожая Франции, вошел в Нормандию. Людовик тогда сумел провести блистательную военную операцию и занять Гизор, одну из важных крепостей на границе герцогства. И тем самым отвел угрозу захвата провинции…