И ради того, чтобы все мы не знали своих корней, придумывалось вечное переписывание истории. Делалось все, чтобы люди забыли о прошлом.
Зачем о себе знать покоренным?
«Конкретных свидетельств ничтожно мало»
Повторюсь: венеды, предки нынешних русских, издревле населяли область, границы которой очень приблизительны — она лежала к северу от Карпат, между Вислой и Одером.
«О предыстории славян известно немного, — пишет историк с мировым именем профессор Гарвардского университета Ричард Пайпс. — Археологический материал, который нельзя связать с какой-либо определенной этнической или даже расовой группой, окаменевшие обломки языков и этнические названия давно сгинувших народностей, попадающиеся в ранних исторических сочинениях и рассказах путешественников, породили изрядное число теорий, однако конкретных свидетельств ничтожно мало».
Подобно Плинию и Тациту историк VI века Иордан тоже упоминал о венедах, но они обитали уже в соседстве с эстами и другими балтийскими народами. То есть не там, где прежде. Их вытеснили. Венеды более «славились своей многочисленностью, нежели искусством воинским», отмечал Иордан. А еще они славились тем, что в древности поставляли в Грецию янтарь, который собирали там, где река Эридан впадает в Северный океан. Гомер писал об этом! Река Эридан, судя по всему, сегодня зовется Даугавой.
«Немецкие Славяне, подобно дунайским, обожали (обожествляли. — М. А.) еще реки, озера, источники, леса, — утверждал Карамзин, — и приносили жертвы невидимым их Гениям, которые, по мнению суеверных, иногда говорили и в важных случаях являлись людям. Так, Гений Ретрского озера, когда великие опасности угрожали народу Славянскому, принимал на себя образ кабана, выплывал на берег, ревел ужасным голосом и скрывался в волнах. Мы знаем, что и Российские Славяне приписывали озерам и рекам некоторую божественность и святость».
И далее: «У многих народов Славянских были заповедные рощи, где никогда стук секиры не раздавался и где самые злейшие враги не дерзали вступить в бой между собою». В этих рощах люди собирались на молитвы, на языческие праздники.
Не имевшие государства и государственной власти, венеды жили племенами. Но уровень их культуры был низок, он не позволял создать что-нибудь, что позаимствовали бы соседние народы. Ничего. Поэтому нет археологических находок на их древней родине, и ожидать их трудно.
Простота быта этого народа умещалась в одной-единственной фразе: «Они скрывали свое имение, как воры». Отправляясь на войну или прячась от нагрянувшего неприятеля, свое нехитрое имущество венеды зарывали в землю. «Не отягощать себя имуществом» — было их традицией.
До середины V века венеды жили в центре Европы, тогда их и потревожили гунны — так греки называли тюрков-кипчаков. Аттила пришел в Европу и стал по-новому кроить ее. Великое переселение народов клонилось к закату.
Именно в эпоху Великого переселения венеды как народ распались на отдельные племена и в поисках лучшей доли разбрелись по лесам Европы. Они скрывались, где могли. В труднодоступных и необитаемых болотистых лесах Ильмень-озера задымили их первые землянки: домов лесные жители не строили. Не умели.
Конечно, нелегкая доля выпала им, оказавшимся волею судьбы среди чужой природы, среди чужих народов. Этим и объясняется то, что венеды надолго стали «живым товаром» на невольничьих рынках Европы и Востока. Неспособность постоять за себя обернулась обязанностью работать на других.
Весной 591 года три невольника-венеда попали в Византию, и в истории Европы появилось зафиксированное имя «словины». Известие взято из «Истории» Феофилакта Симокатты, византийца, который был родом из Египта.
Из той же книги известно, что венедам «незнакомо ношение оружия, так как страна их не знает железа». Жили они вдали от Византии. Видимо, дальность пути и охладила интерес византийцев к венедам, у которых нельзя было просить ничего, даже военную помощь. Трех пленников отправили на невольничий рынок в Гераклию (современный Монастир).
Как видим, здесь нет и намека на торжественный прием, однако кто-то в России увидел не допрос пленников, а именно торжественный прием «с величайшей почестью». Так возникла новая, вернее, очередная легенда в нашей многотомной истории. О славянах в России придумано немало… А это грех, ибо сказано: «Не лжесвидетельствуй».
Действительно, немало написано, но вот вопрос, почему они сменили свое древнее имя «венеды», остался без внимания. Как появилось имя «славяне»?
В основу легло «слово», уверяет школьный учебник. Ой ли? Сложилась версия: славяне — это «люди, умеющие говорить». Но согласуется ли такое объяснение с образом жизни венедов после V века? Кто бы им позволил много говорить?! Византийцы и русы торговали несчастными… Тут уж не до разговоров.
Представим себе Европу той поры: на земли венедов нагрянули враги, которые принесли смерть, рабство, гибель. Что могла предложить им судьба? Уносить ноги! И побыстрее. Переселившись с благоприятной равнины, венеды скрывались в горах Южной и Центральной Европы, кто-то ушел в северные леса, куда враги-всадники проникнуть не могли. Иных это уберегло, они сохранились. Иных — нет.
А люди, попавшие в рабство, как скажут о себе? «Мы словлены». От слова «лов». Значит, они — пленники! Заметим, в «Истории» Симокатты зафиксировано именно слово «словины». Если словлены, то кем? Тюрками-кипчаками, которые завоевали тогда Европу. Слова «венеды» и «славяне» стали равнозначными, синонимами, они означали «раб». (Не случайно едва ли не на всех европейских языках «слав» или «слейв» имеют одно значение — «раб».)
Вот еще один фрагмент, уже из другой византийской рукописи (572 года): «В это время гунны, которых называли тюрками…» Значит, «гунны» и «тюрки» у греков тоже были слова-синонимы. А венеды? Как могли они называть тюрков? «Половцы!» Только «половцы». «По», как отмечал английский историк Дж. Флетчер, в древности означало «народ», отсюда по-ловец — «народ-ловец». Тоже от слова «лов». И историк XVI века М. Меховский считал так же, выводя слово «половцы» от древнерусского «ловы» — «охота».
Подобное объяснение наверняка вызовет отрицание. Да, оно не бесспорно, возможно, даже сомнительно. Согласен. Однако… оно неплохо согласуется с реалиями, отрицать которые трудно. Здесь нет витиеватости, приближенной умозрительности, все очень конкретно.
Чтобы не спорить по-пустому, вновь обратимся к историческим документам и логике. Например, Карамзин указывал: «при Олеге» на Руси не знали о половцах. Киевляне этим словом не называли своих южных или восточных соседей. Почему?
Потому что в Киеве царствовало двуязычие, но письменность была тюркская — глаголица. А в тюркском языке нет слова «половец», есть «кипчак», им и пользовались. Но когда к власти пришел новый правитель, князь Владимир, тюркский язык как государственный сменился на славянский. И — в обиход вошло слово «половец»… Правда, Карамзин увидел здесь не смену правителя и языка, а появление нового «народа» у границ Руси.
Однако переселения народов в XI веке не было! Не могло оно быть, поэтому неоткуда было взяться новому народу. Народы же «не падают с неба», как учил сам Карамзин.
Нелепость присутствует и в истории с печенегами, внезапно появившимися и внезапно исчезнувшими. Это тоже не народ, а одно из названий кипчаков. Так называли воинов восточного кагана, который в VIII–IX веках пытался объединить тюркские каганаты в единое государство. Но об этом позже.
Вновь обратимся к «России при старом режиме», книге Пайпса, признанного в мире специалиста по славянской истории и культуре. «Из того немногого, что мы знаем о восточных славянах этого периода (VII–IX вв.), — пишет Пайпс, — следует, что они были организованы в племенные общины. В лесной полосе, где жило большинство из них, преобладало подсечно-огневое земледелие, примитивный метод, вполне соответствовавший условиям их существования. Сделав в лесу вырубку и утащив бревна, крестьяне поджигали пни и кустарник. Когда утихало пламя, оставалась зола, настолько богатая поташом и известью, что семена можно было сеять прямо по земле, с минимальной подготовкой почвы… Эта земледельческая технология требовала постоянного движения». Иначе говоря, кочевого образа жизни.
