Краем глаза он заметил движение в сквере, в двух кварталах от места боя – и, не раздумывая, дал приближение. К перекрестку, где звучали выстрелы, спешил толстый мужчина в грязно-белых, развевающихся одеждах. Бежал он резво: запыхался, но не слишком. К удивлению Марка, оружия у бегуна не было. Позади, на расстоянии ста метров, его сопровождали двое с кургузыми автоматами.
Парламентер?
На втором курсе Марку показывали документальный фильм. Похожий толстяк, тоже безоружный, в черной, подпоясанной веревкой рясе и с повязкой на лбу, расписанной варварскими символами, бежал босиком к пятерке либурнариев. Он истошно орал. Разобрать можно было только: «А-а-а-а-а!..» Рот, распяленный в крике. По-рачьи выпученные глаза. Клочковатая, крашеная хной борода. Пятки смешно шлепают по раскаленному булыжнику.
Псих. Городской сумасшедший.
Либурнарии так и решили. Стояли, зубоскалили, указывая на психа пальцами. Толстяк был уже рядом, когда декурион что-то заподозрил. Он вскинул «Универсал» – и толстяк, взревев еще громче, хотя это казалось невозможным, рванул веревку, служившую ему поясом.
На вспышке фильм оборвался. Камеру разнесло взрывом. Из либурнариев выжил один: врачи чудом собрали его буквально по кусочкам.
«Цирк!» – после фильма сказал курсант Катилина. И с вызовом покосился на Марка: обидится ли? Марк промолчал. Он знал, что такое настоящий цирк.
– Вторая группа! Приближается смертник со взрывчаткой. Приказ: уничтожить. Даю целеуказание. Держите дистанцию!
– Вас понял, командир.
– B-7 – импульсник в режим рассеивания. Стреляешь первым…
– Есть первым!
– «Универсалы» – на непрерывный огонь. Приготовиться!
Пыхтя и кашляя, толстяк вылетел на перекресток в тот момент, когда вторая группа, подобравшись с фланга, изготовилась для стрельбы. Под прикрытием ополченцев смертник имел все шансы добежать до первой группы. Если бы Марк опоздал дать панораму, прозевал «гостинец»…
Цирк, еще раз вспомнил он. Парад-алле.
Взвизгнул импульсник. В толстяка ударил таран-невидимка, швырнул в сторону, в боковую улицу. Следом полыхнул залп «Универсалов». На месте смертника вспух багрово-рыжий клубок взрыва. Ахнуло так, что даже у Марка заложило уши. Ближайшая стена обвалилась, витрина магазина брызнула градом осколков. Улицу заволокло серо-желтое облако, насквозь прошитое черными шнурами дыма.
– Паралич-режим! Огонь!
Дыма становилось все больше. Облако расползалось, закрывая обзор. Марк переключился в инфракрасный режим. Проступили контурные метки бойцов и пунцовые фигуры туземцев. Большинство последних лежало без движения. Трое отстреливались: вслепую, наугад. Бойцы тоже переключили шлемы в ИК-диапазон – и через минуту стрельба прекратилась.
– B-1, доложите обстановку и потери.
Марк прошелся сканером по окрестностям: чисто. Впрочем, это не значило, что засад больше не будет.
– Сопротивление подавлено. У нас трое легкораненых, считая B-3. Оказываем первую помощь.
Контрольки показывали: раненые могут передвигаться и сохраняют частичную боеспособность. Это хорошо. Главное – все живы.
– Потери ботвы?
– Двое убитых, один тяжелораненый.
Потери ботвы не должны были превышать 10 %. Но это в целом по операции. Марк надеялся, что итоговый «урожай» все окупит.
– Тяжелого добить.
– Есть добить!
– Я подгоню платформу. Грузите ботву и продолжайте движение к точке сбора. Второй группе по завершении погрузки вернуться на прежний маршрут!
– Есть вернуться на маршрут!
На брусчатке, прижав руки к животу, скорчился туземец в полицейской форме. Из-под пальцев сочилась кровь. Под раненым натекла лужа, над ней жужжали мухи. В лазарете на либурне туземца поставили бы на ноги за пару дней – и вперед, рабом в ходовой отсек. Но, скорее всего, он откинет копыта еще по пути на орбиту. Проще добить, чтоб не мучался, а главное – на случай, если чудом выживет. Помпилии ни к чему свидетели высадки либурнариев.
Луч «Универсала» прожег туземцу висок. Бойцы, торопясь, грузили парализованную ботву. Платформа ушла к десантному боту, откуда Марк командовал своей декурией. Группы вернулись на маршруты; к точке сбора бойцы успели вовремя. Две с половиной минуты – люфт в пределах нормы, учитывая боевое столкновение.
Даже Первый не стал за это пенять курсанту Тумидусу.
Площадь Возрождения устилали лежащие вповалку тела. Над ними высились бычьи рога монумента, тщетно пытаясь забодать небо. Тысячи четыре, на глазок прикинул Марк. Умная система высветила точную цифру: 4786. Минус отбраковка, как раз четыре тысячи и выйдет. Потери – три мертвеца – на этом фоне смотрелись смехотворно. Фальш-тревога и «паникёры» сработали в лучшем виде, а над площадью ботву уже ждали каскадные парализаторы «Каптус». Дюжина бойцов рассредоточилась по периметру, ведя наблюдение; остальные занимались отбраковкой, помечая негодную ботву маркерами, которые саморазрушатся через пару часов, и грузили «урожай» в транспорты.
Когда либурнарии уберутся прочь, не останется ни свидетелей, ни следов. Кто-то подал ложную тревогу, согнавшую народ на площадь. Там на туземцев нашло затмение. А когда дряхлые старики и калеки очнулись, оказалось, что их здоровые сограждане исчезли. Наверняка местная религия все объяснит. Праведников боги забрали живьем на небеса, грешников – в преисподнюю. С крупными городами, особенно – с милионниками, такие штучки не проходят. На вокзалы прибывают поезда, в аэропортах садятся самолеты; с десятков внешних магистралей в город едут орды мобилей. Средства коммуникации; телевышки, радиостанции… Без свидетелей не обойдешься. Зато мелкие, депрессивные городишки в глуши, в дремучем захолустье, чуть ли не сами просят либурны Великой Помпилии: добро пожаловать! Вот мы, ботва, ждем вас…
B-11 снова замешкался. Марк вывел в контрольный сегмент изображение с нашлемной камеры B-11. Боец стоял над женщиной, прижавшей к груди трехлетнего ребенка. Безмятежность на лице спящего малыша; тревога на лице матери – женщина, наверное, о чем-то говорила с соседками, когда попала под парализующий луч.
– B-11! Выполнять задачу!
Детей до пяти лет клеймить без толку: их ресурс внутренней свободы заканчивается слишком быстро. Младенцы, старики, калеки, тяжелобольные – это все отбраковка. Помпилии нужны здоровые рабы, способные отдавать энергию годами. Проконтролировав выполнение приказа, Марк вновь переключился на панораму – и тут мир поблек, осыпался рассохшейся штукатуркой…
– Курсант Тумидус!
– Я!
– Как вы оцениваете выполнение задания?
Любимое развлечение дисциплинар-легата Гракха: съешь себя сам. Нет, не развлечение – еще один тест.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
