а потом отправить на службу с добрым напутственным словом.
Слегка раскрасневшаяся ото сна, Варлена выглядела желанной. Впрочем, как и восемь лет назад, когда они повстречались впервые.
– Как спалось? – поинтересовался Иван.
– Хорошо, – отозвалась Варлена, устало облокотившись плечом о косяк.
– Хочешь я налью тебе чаю? – спросил Максимов, с готовностью ухватившись за ручку чайника.
Варлена не прошла к столу, даже не ступила в кухню, лишь отрицательно покачала головой:
– Не нужно… Я попью позже. Ваня… Я хотела тебе сказать, – проговорила она нетвердо.
– Слушаю.
– Я тебя не люблю.
– Что? – невольно переспросил Максимов, удивленно посмотрев на Варлену.
– У меня нет к тебе больше никаких чувств. Я тебя разлюбила.
Иван отодвинул от себя чашку с чаем, показавшимся ему приторно-сладким. Посмотрел на застывшее, напряженное лицо жены – все серьезно, тут не до шуток. За минуту молчания осознал, что рушится привычный устоявшийся мир. После произнесенных слов их жизнь уже никогда не будет прежней.
– И давно? – спросил глухо Максимов.
– Даже не могу точно сказать, – пожала она хрупким плечиком, – как-то все это незаметно произошло. Все думала, что чувства вернутся, а потом поняла, что вернуть прежнее невозможно. Ты мне безразличен.
Иван глянул на часы, висевшие над дверью, – пора было уходить. Как-то уж очень не ко времени все эти любовные переживания. Так не хотелось бы разбираться в высказанных словах!
Однако от услышанного не отмахнуться. Тяжелые мысли о Варлене подтачивали, делали его слабее и уязвимее. Их было много, целый клубок, они распрямлялись и уходили в бесконечность, где-то терялись в соседних галактиках на расстоянии в тысячи световых лет. Как же это так могло произойти, что он стал безразличен любимой? Женщины – существа практичные, поступают продуманно, а уж в такой сложной материи, как любовь, втройне осторожны – им чужды спонтанные поступки. Но если женщина решила вычеркнуть мужчину из своей жизни, то это произошло не враз, а в результате долгих и мучительных раздумий. Другое дело, что объявила она ему об этом не сразу.
Услышанное разодрало душу напополам. К самому себе Иван ощутил ненависть и жалость одновременно. Захотелось взвыть раненым зверем от бессилия, но сил хватило лишь на то, чтобы сдавленным голосом спросить:
– Но что же произошло?
Варлена не отводила от мужа взгляда, смотрела прямо, едва ли не в упор, и эта ее уверенность, столь незнакомая ему прежде, стала для него неприятным откровением.
– Мне очень жаль тебя, но я ничего не могу с собой поделать. Это чувство сильнее меня. Наверное, я даже разрушаю твою жизнь. Просто так вышло для нас обоих.
Каждое слово любимой женщины вызывало отторжение. Мозг еще противился и не желал воспринимать ошарашивающую новость, должно пройти время, чтобы смириться с очевидным. Ясно, что никакие уговоры тут не помогут. Да и нужны ли они?
– Причина всегда должна быть, – допытывался Максимов.
Посмотрел в кружку. Интенсивно размешал крупинки оставшегося сахара чайной ложечкой, поднимая нешуточную волну, грозившую выплеснуться через край.
– Я тебе говорила об этом, но ты совершенно не обращал внимания на мои слова. Я не могу так больше.
– Варлена, возможно, я был невнимателен, повтори мне еще раз, в чем моя вина? – заглянул Иван в задумчивые глаза любимой женщины.
– Сколько раз я тебе говорила, не называй меня этим именем! Оно только в паспорте, а не мое! Я его терпеть не могу! Для всех я Маруся! Ваня, уже поздно что-то менять…
– И все-таки я бы хотел услышать.
– У меня ведь тоже не все в порядке на работе, иногда хочется поделиться наболевшим, а мне не с кем… Тебя все время нет дома. Я тебя редко вижу, просто устала бороться с одиночеством, а мне нужна поддержка, чья-то опора.
В голове с какой-то мстительной периодичностью стучал метроном, отзываясь холодным металлом в разгоряченных висках. Мерно налаженная жизнь с некоторыми сложностями и неурядицами, без которых не обходится ни одна семья, рушилась.
Иван Максимов видел, что сказанное Варлене давалось непросто. В какой-то момент ее глаза блеснули, даже показалось, что она сейчас разрыдается. Но обошлось без истерик, она лишь прикусила губу.
– О чем ты таком говоришь? – невольно вырвалось у Максимова. Помолчал недолго, как если бы иссякли нужные слова, а потом продолжал с горечью: – Идет война! Сейчас все так живут. Люди днями не бывают дома, каждый из нас делает все возможное для победы. Как же тогда другие живут? Им тоже непросто!
Варлена отрицательно покачала головой:
– Но я не хочу как другие. У меня своя жизнь, и она одна.
– Понятно… У тебя кто-то есть?
– Ты имеешь в виду, были ли у меня какие-то отношения с мужчинами? Нет, не были. – Помолчав, добавила: – Но мне нравится один человек.
– И этого достаточно, чтобы сказать, что ты меня не любишь?
– Ваня, я к тебе ничего не чувствую. Может, раньше оно и было, но сейчас все прошло.
Вот оно как бывает… Оказывается, он совершенно не знал свою жену. Теперь в проеме двери стояла совершенно незнакомая ему женщина, у нее было лицо прежней любимой: она говорила ее голосом, вот только в действительности все в ней было чужое. Она будто бы переродилась.
– Послушай, Маруся, у тебя, наверное, сейчас скверное настроение. Уверен, что все это пройдет.
– Не пройдет, я знаю. Я просто хочу быть счастливой.
– О каком таком особенном счастье ты можешь говорить, когда вокруг столько горя? В нашем доме уже не осталось семьи, куда бы не пришла похоронка.
– Тем более именно сейчас я хочу быть счастливой. Мне многого не нужно.
– Чем же таким он очаровал тебя, этот человек?
– Мне трудно это сказать… Я уже и не девочка, немало пережила, через многое прошла. Но он был очень внимательный, заботливый…
– А разве я о тебе не заботился? Я заботился о тебе с нашего первого знакомства, забочусь и сейчас.
– Это невозможно объяснить. У меня настроение поднимается, когда я вижу его или даже просто слышу его голос. Если я его увижу, так потом целый день летаю как на крыльях… Мне просто хочется всегда быть рядом с этим человеком. Он надежный и сильный. – В голосе Варлены послышалась трогательная чувствительная нотка, которую он никогда не слышал по отношению к себе, пребольно царапнувшая растревоженную душу.
– А я, значит, по-твоему, ненадежный и слабый? – усмехнулся Максимов.
– Совсем нет, но тут другое… Ты очень изменился с того самого времени, как я вышла за тебя замуж. Ты стал другим. Я не за такого человека выходила замуж.
– Возможно, я стал черствее, но сейчас идет война… Объясни мне, что он
