дома не окажется — тогда придется вырубать залетного и паковать в багажнике «Мерина». А это — лишнее палево! Не дай Бог, к таджику участковый Сильнягин заявится, а тут такая тачила под забором стоит. Уж он-то всех своих знает, как облупленных! После найденных кусков гребаного Бурята в брюхе свиньи, он просто так не отстанет! Настороже все время теперь старый легаш…
Когда в поле зрения выросла высокая стена «поместья» Махмуда, Борис указал на виднеющиеся впереди откатные металлические ворота:
— Рули туды. В этой халупе мой дядька обитает.
— Ну, нихрена себе, какие у вас в Задрищенске халупы имеются! — Явно удивился заезжий фраерок, оценив виднеющийся даже из-за высокого забора трехэтажный особняк. — А твой дядька, ваще, кто?
— А ты с какой целью интересуешься? — Неожиданно Борис заговорил на понятном Колывану языке. — Ты у Бурята поинтересуйся, с кем он знакомства водит…
— Да ладно тебе! — Стас неожиданно сменил ох…вший тон общения на почти человеческий, видимо оценив скромное жилище Махмуда. — Интересно просто…
— Ну, если просто интересно — он кроликов разводит и свинтусов еще всяких, до кучи.
— А-а-а… Понятно… — протянул Колыван, видимо, вовремя вспомнив анекдот про кроликов[2].
А имея такую домину, по мнению Стаса, по-другому бабки и не заработать. Только кроликов разводить, да пожирнее! Что такие деньги можно зарабатывать и честным путем, даже не могло прийти в голову Колывана. Ведь, по сути, он занимался тем же самым — тоже «кроликов» разводил, только в городе и куда в меньших объемах. Ну, а раз, у этого разводилы сам Бурят не побрезговал нахреначиться в сопли — значит, это очень серьезный дядя! Абы с кем широко известный в очень узких кругах киллер Вити Бульдозера на одном гектаре срать не сядет! А тут уже, который день по-черной колдырит, нахрен позабыв про «любимого» босса.
Подрулив к закрытым воротам, Колыванов остановил автомобиль и вопросительно взглянул на Бориса.
— Погудеть, чтобы запустили?
— Сдурел, паря? — испуганно воскликнул лесоруб, втянув голову в плечи. — Хочешь, чтобы нам с тобой на пару бошки открутили? Дядька у меня с похмела лютый! Да и Бурят с похмелья совсем не подарок — прибьет и, как зовут, не спросит! Ты посиди, я сейчас… — И Борис соскользнул с нагретого кожаного сиденья на улицу.
Подбежав к небольшой калитке, он нажал кнопку вызова. Ждать долго не пришлось — к его большому облегчению из динамика подвешенного к воротам домофона послышался скрипучий голос старого Махмуда:
— Кого еще, нахрен, принесло?
— Махмуд Ибрагимыч, это Борис, — ответил в микрофон лесоруб. — Пошептаться бы… — тихо, чтобы не услышал сидевший в машине Колыван, поспешно добавил он.
— Заходи… — Щелкнул электромагнитный замок, открывая калитку, и Борис мухой проскользнул на территорию усадьбы.
Борис быстро пересек мощеный брусчаткой двор, направляясь к высокому крыльцу, на котором его уже ожидал недовольный старикан.
— Ну? — коротко осведомился он.
— Гонцы из города появились, — сообщил лесоруб таджику. — Бурята ищут…
— Ну, вот, — довольно оскалился старик, — я, выходит, был прав.
От этой жуткой ухмылки, выдающей матерого хищника, только с успехом рядящегося в овечью шкуру, у Бориса пробежали по спине крупные мурашки. Вот с ним, как и до этого с Бурятом, он не хотел бы встретиться на узкой дорожке. Несмотря на возраст и существенную разницу в силах, неизвестно, кто выйдет из схватки победителем. Своих врагов старикан был готов рвать на куски даже своими желтыми и крепкими не по возрасту зубами.
— Прав ты, Махмуд Ибрагимыч, — согласно кивнул головой Борис. — Они пока еще не знают, что Бурят зажмурился…
— Теперь самое главное, — проскрипел старик, — чтобы они первыми, а не мы в жмурки сыграли. Сколько босоты в Нахаловку прикатилось? — по-деловому спросил старик, подобравшись так, что даже стал казаться моложе.
— Всего семеро, — ответил Борис. — Один со мной поехал, я насвистел, что Бурят у тебя который день бухает. Остальные у нас «Мечте» зависли.
— Твои архаровцы не подведут? — поинтересовался для проформы пожилой таджик.
— Обижаешь, дядя Махмуд! — с укоризной произнес Борис. — Пацаны не раз проверены — и не в таких замесах побывали!
— Добро! — удовлетворенно кивнул таджик. — Пусть твой гонец заезжает, — и он недобро стрельнул глазами, — я его с Бурятом сведу. Тебя по дороге сюда Сильнягин не срисовал?
— Нет, — мотнул головой Борис — повезло.
— Хуб[3]! — Махмуд вынул из кармана брелок и щелкнул кнопочкой.
Зажужжал электропривод, приводя механизм открытия ворот в движение. Металлическая створка слегка скрипнула и покатилась в сторону по салазкам.
Борис метнулся к открывшемуся проему и махнул рукой ожидающему его сигнала Стасу:
— Давай, загоняй свой аппарат во двор!
Дождавшись, когда Колыванов заехал во двор, старик закрыл ворота. Стас заглушил двигатель и вышел из машины.
— Бурят где? — вместо приветствия буркнул он, презрительно посмотрев на пожилого таджика.
Не иначе, как за «прислугу» принял Махмуда, догадался лесоруб.
— И тебе доброго здравия, мил человек, — ворчливо произнес старик, спускаясь по ступеням и придерживаясь расписными в синеву руками за лестницу. — Вежливости, как я погляжу, нынче на зоне фраерков совсем не учат? Вот Бурят зенки-то с бодуна продерет и научит тебя, сявку мелкокалиберную, старость уважать!
«Ох, еп!» — мысленно чертыхнулся Колыван. — Надо же было так тупо лохануться?'
Он действительно принял сморщенного и черномазого, словно залежалый урюк, таджика за дворника или садовника. А оно, вон, как! Согласно регалкам на руках, у старикана солидный срок в лагерях, да еще и по тяжелым статьям. Выходит, что это он настоящий хозяин «кроличьей фермы». Как же, сука, так-то?
— Не ругайся, уважаемый! — виновато произнес Стас, потупившись и включив прежде отсутствующую вежливость на полную катушку. — Мой косяк, не спорю — малость не рассмотрел твои «заслуги» перед обчеством.
— Окуляры впредь лучше полируй! — жестко выхаркнул старик, буравя Стаса взглядом из-под насупленных бровей. — Пойдем, сведу тебя с Бурятом, если проснулся… Топай в дом… Борька, покажи ему куда идти, а то у меня артрит в коленках с утра разыгрался, я по лестнице час забираться буду…
— Сей минут, дядя Махмуд! — послушно произнес лесоруб, быстро взлетев на крыльцо и взявшись за ручку входной двери. — Чё застыл, городской, топай сюды!
— Мои извинения, уважаемый! — еще раз расшаркался
