не уверена, что это буду я.
— Это я забираю, — он подхватил мои костыли и, задержавшись, зацепил пальцами полотенце, висящее на спинке соседнего стула, — на, приложи. Лена обработает.
И, окинув меня пренебрежительным взглядом, вышел из кухни. Оставил окно распахнутым. Нож положил обратно на свою тарелку. Я смотрела на недоеденный кусок мяса, и чувствовала отвращение.
Желудок больше не мурчал от вида шашлыка, а его запах уже не казался таким соблазнительным. Соблазнительным казался нож на тарелке. И распахнутое окно.
Но этот бездушный подонок дал мне ясно понять, что он не знает понятия “жалость”.
Жестокость, выгода, гарантии.
Всё, что ему нужно, чтобы спокойно жить.
Сейчас меня волновало ещё кое-что... гарантии?
А где гарантии, что я выйду отсюда живой? Даже если выполню условие его договора? Откуда мне знать, что он сдержит это слово?
Я услышала шаги за спиной и испуганно обернулась. Чистой рукой вытерла слёзы с щёк и снова встретилась с прозрачными льдинками. От его глаз веяло холодом.
— Вместо костылей, — поставил рядом со стулом трость, — а то, я смотрю, ты чересчур прыткая стала. Значит, поправляешься быстрее, чем мы думали.
Он перевёл взгляд на свою тарелку и ухмыльнулся:
— Хорошая девочка, — протянул, обходя меня и забирая со стола тарелку. Затем закрыл окно и снова вернулся ко мне, — я буду приезжать каждый день, Кира. Так что, советую тебе не расслабляться. И набраться терпения.
Он повернулся ко мне спиной, собираясь оставить одну. И мне стоило не дюжей смелости, чтобы впервые назвать его по имени.
— Клим! — опустила отчество, окончательно переходя с ним на “ты”.
Мужчина остановился и окинул меня удивлённым взглядом. Вопросительно вскинул русые брови и, приподняв уголок губ, повернулся ко мне всем корпусом.
— Кира?
— А какие гарантии будут у меня? — мой голос всё ещё дрожал, и это выводило. Я злилась на саму себя за это. Я испытывала стыд и злость одновременно.
— Какие тебе нужны гарантии?
— Что ты отпустишь меня? Какие ещё? — кончиком языка прошлась по сухим губам, и Клим зачем-то повторил это движение.
Мой вопрос вызвал у него короткий смешок. Качнув головой, этот мерзавец провёл широкой ладонью по короткой и светлой щетине на своём лице.
— Тебе не положены гарантии, — произнёс с улыбкой на губах, — по статусу.
Я открыла рот, но слова растерялись на полпути. Этот ответ застал меня врасплох. По статусу? Не положены?
— Я, кажется, упоминал, — он сделал несколько шагов, возвращаясь ко мне, — что мы могли бы поладить... так вот, подумай. — Обхватил мой подбородок и притянул лицо ближе к себе. Я задержала дыхание, с ужасом окунаясь в холод его глаз. — И тогда, возможно, твой статус поднимется... а сейчас? Ты заслуживаешь только порки, Кира. Какие уж там гарантии?
Глава 11
— Тебе не следует провоцировать его, — Елена закрепила пластырь на моей шее и отошла, собирая в свою аптечку медикаменты.
— Вы так говорите, будто он зверь какой-то, а не человек.
В ответ на это женщина многозначительно вскинула брови и, поджав губы, качнула головой. Пожалуй, это было глупое заключение. Зверь. Жестокий и безжалостный.
— Если ты начала ходить, это значит, что скоро тебе больше не понадобится моя помощь.
Я проследила за тем, как она аккуратно снимает с рук перчатки и бросает те в пакет с отходами. Только сейчас обращаю внимание на обручальное кольцо на безымянном пальце.
— Вы замужем?
— Да, — кивнула, не поднимая головы.
— А дети?
— Я и так говорю с тобой больше, чем следовало, Кира. Меньше знаешь — крепче спишь.
— Вы с ними заодно? Или вас так же запугивают?
— Меня никто не запугивает, — она неторопливо расстегнула свой белый халат и, стянув его с себя, бросила на меня равнодушный взгляд, — не фантазируй.
— Значит, вы с ними в одной лодке? Неужели и для вас деньги решают всё?
Елена отвернулась. Перекинула через руку свой халат, забрала аптечку, пакет, и, подойдя к двери, тихо ответила:
— Не знаю и знать не хочу, как ты здесь оказалась и что он от тебя хочет, Кира. Я просто выполняю свою работу: ухаживаю за больным. Знаю только, что Клим Семёнович непростой человек. И лучше с ним не бодаться. Он спас тебе жизнь. Не так ли? Так что, просто будь ему благодарна.
На этом всё.
Она просто вышла из комнаты оставляя меня одну.
Я несколько минут смотрела на запертую дверь и прокручивала в голове её слова. Я не понимала, как можно быть такой равнодушной к чужой беде. Она ведь должна спасать жизни. Она же клятву давала... но упомянула только о том, что это Клим спас мне жизнь.
Благодарна? Ему?
Внутренний раздрай заставлял меня буквально сходить с ума. Я была бы ему благодарна... если бы в тот день он просто высадил меня возле больницы. Даже если бы меня потом нашли, я бы точно знала, что мир ни без добрых людей. Что он хотя бы что-то сделал для меня, и не потребовал ничего взамен.
Но за последнее время я не встретила ни одного человека, кто бы по-настоящему мне помог. Кто бы не ждал уплаты долга.
Лиза, Бык, Клим, Елена...
Это больно. Равнодушие убивает.
Взглянув на предоставленную мне трость, я смогла лишь горько усмехнуться. Меня начало трясти. Дрожа от подступающей истерики, я закрыла лицо ладонями и завыла в голос. Завопила, не боясь быть услышанной. И, свернувшись на постели в клубок, закрыла голову руками. Покачиваясь и пытаясь успокоиться.
Быть ему благодарной...
Быть. Ему. Благодарной.
Подонок.
...
— Ну, ты готова?
— Если честно, то нет! — я завороженно смотрю на расстилающийся передо мной пейзаж. Это просто неописуемо.
— Ты же последние пару месяцев только об этом и говорила! — Гоша обнимает меня со спины и носом зарывается мне в волосы. — Ты априори должна была быть готова к этому!
— Я знаю! — я смеюсь и, запрокинув голову, подставляю ему свои губы. Целую, чувствуя вкус мороженного на них. — Но к таким сюрпризам готовят заранее!
Параплан. Это было не то чтобы мечтой, но большой целью. Эта высота не пугала. Она гипнотизировала, и заставляла дыхание учащаться. Это было потрясающе! Моё сердце безудержно бьётся в груди, когда на меня надевают страховку. Я нервно сжимаю
