Читаем без скачивания Последняя бурская война - Генри Хаггард

Сэр Т. Шепстон был человеком удивительного такта и необычайных способностей, которые сочетались у него с открытостью и простотой души; имя этого человека навсегда войдет в историю Южной Африки. За долгие годы своей государственной службы ему приходилось не раз сталкиваться с многочисленными племенами южноафриканских туземцев, поэтому он знал эти племена и их обычаи лучше любого другого человека; к нему же все они относились с каким-то особым благоговением и любовью. Для них он был верховный белый вождь, «старейшина», его слово, даже сейчас, когда он отошел от активной политической деятельности, имеет больший вес, чем официальные заявления любого губернатора Южной Африки.

Он почти так же хорошо знал буров, со многими был лично знаком на протяжении долгих лет. Он обладал редким даром завоевывать сердца людей, а также уважение окружающих, и в такой степени, что те люди, которые служили ему однажды, просились к нему на службу вновь.

И тем не менее у сэра Шепстона, как и у любого смертного, были враги, которые между собой называли его учеником Макиавелли и говорили, что его ум погряз в тайных хитросплетениях кафрской политики. Успех аннексии они приписывали как раз этим качествам его ума, отличающим дипломата старой школы. Предполагалось, что подкуп и обман являлись основными рычагами в достижении поставленных целей, наряду с угрозами гибели, которые могли исходить со стороны дикого и враждебно настроенного народа. То, что аннексия явилась победой разума над косностью, вполне очевидно, а вот какими средствами она была достигнута, пусть судят те, кто прочтет эту краткую хронику. На днях в одной из газет промелькнула заметка, в которой говорилось о том, что историкам еще предстоит разбираться в событиях, связанных с аннексией; и я опасаюсь, что это замечание отражает общее настроение, поскольку якобы все, что было связано с теми событиями, до сих пор окутано тайной и мраком. Однако тех, кто так считает, я вынужден буду разочаровать, потому что мне доподлинно известно, что средства, которыми была осуществлена аннексия, были в такой же степени справедливы и законны, как сама аннексия необходима и своевременна.

Но вернемся к сэру Т. Шепстону. Как государственный деятель он тоже имел свои недостатки, самый существенный из которых проявлялся в его природной мягкости, не позволяющей ему действовать жестко, даже когда такая жесткость была оправдана. Отъявленные преступники, приговоренные к смертной казни, имели реальные возможности добиться отмены приговоров, когда он их подписывал. Один из серьезнейших недостатков (если это можно назвать недостатком) в человеке, кому от природы суждено стать выдающейся личностью, проявлялся в полном отсутствии честолюбивых наклонностей, что свидетельствует о ровном и философском складе ума. Известность к нему пришла без каких-либо усилий с его стороны, также тихо он решил уйти с политической арены, когда пришел срок, ну а следует ли человеку с таким опытом, способностями и знанием южноафриканских проблем при теперешней кризисной ситуации оставаться в стране или нет — это уже другой вопрос.

20 декабря 1876 года сэр Т. Шепстон написал письмо президенту Бюргерсу, в котором сообщал о предстоящем своем прибытии в Трансвааль с целью возможного урегулирования существующих проблем и принятия соответствующих мер по предотвращению их повторения в будущем.

По дороге в Преторию сэра Теофила тепло встречали как буры, так и английская часть населения. Кто-то обратился к нему со словами: «Будьте уверены, достопочтенный сэр, что мы, граждане этой страны, собравшиеся здесь, испытываем самые дружеские и добрые чувства к вашему правительству и согласны на все, что вы собираетесь предпринять совместно с нашим правительством во имя прогресса и процветания нашего государства, в целях укрепления наших границ и для повышения общего благосостояния жителей всей Южной Африки. Добро пожаловать в Гейдельберг, добро пожаловать в Трансвааль!»

В Претории чрезвычайного комиссара принимали бурей восторга: весь город вышел к нему навстречу, даже лошадей выпрягли из экипажа, в котором он ехал, и тащили его с ликованием по улицам.

Цели своей миссии сэр Теофил изложил в ответном обращении к народу: «Последние события в стране требуют от всех мыслящих людей единства и сплоченности, чем и должны руководствоваться правительства государств южной части африканского континента; это отвечает интересам как туземных племен, так и интересам белокожего населения, которые должны жить в мире и сотрудничестве, и я возлагаю надежды на вас и ваше правительство и думаю, что совместными усилиями мы достигнем великой и благородной цели, вписав на знамени всех южноафриканских государств золотыми буквами слова: „Eendragt maakt magt“ (в единстве — сила).

Спустя несколько дней после его прибытия была создана комиссия, в состав которой вошли: по поручению чрезвычайного комиссара — господа Хендерсон и Осборн, а от Трансваальского правительства — господа Крюгер и Йориссен. На повестке дня стоял вопрос о положении дел в стране. Результаты деятельности этой комиссии оказались нулевыми: ни той, ни другой стороне не удалось добиться решающего прорыва.

Жители Трансвааля отнеслись по-разному к прибытию миссии. Одни ее горячо приветствовали, главным образом английская часть населения, которая искренне надеялась, что прибытие миссии связано с вопросом об аннексии страны. За исключением голландцев, государственные чиновники тоже были рады миссии и втайне надеялись на присоединение страны к Британской империи, так как в этом случае у них появлялись более широкие перспективы для взыскания недоимков. Более просвещенная часть бурского населения в большинстве своем тоже выступала за то, что бы Англия в той или иной степени оказала им помощь, хотя им и не очень нравилось то, что они вынуждены будут принять эту помощь. Однако более ограниченные и недальновидные из них, те, кто был заражен вирусом предрассудков, категорически выступали против английского вмешательства и под руководством своего лидера Поля Крюгера, баллотирующегося в то время на пост президента республики, делали все от себя зависящее, чтобы не допустить этого. У них тут же нашлись союзники среди голландской оппозиции, коей окружил себя м-р Бюргерс, возглавляемой знаменитым доктором Йориссеном, который, как и большинство руководителей этого удивительного государства, в прошлом являлся священником, а ныне занимал пост генерального атторнея20, совершенно ничего не смысля в законах. Эти люди в большинстве своем не соответствовали занимаемым должностям и боялись, что в случае смены власти в стране их могут освободить от этих должностей; кроме того, они любезно предоставили англичанам возможность относиться к ним с той особой злобной и всеохватывающей ненавистью, которая является частью тайного кредо многих иностранцев, в особенности тех, кто находится под нашим покровительством. Нетрудно себе представить, что в первые месяцы 1877 года, после прибытия в Преторию чрезвычайного комиссара, внутри всевозможных политических течений и партий плелись многочисленные интриги и заговоры, а накал политических страстей в стране достиг предела. Никто толком не знал, как далеко пойдет в осуществлении своих планов сэр Шепстон, все боялись его чрезвычайных полномочий и желания усидеть сразу на двух стульях. Члены фолксраада и другие видные политические деятели страны, которые днем, не стесняясь в выражениях, поносили чрезвычайного комиссара и даже предлагали прикончить его вместе со своими коллегами в знак предостережения английскому правительству, вечером под покровом темноты тайно прибывали в его резиденцию и во время коротких бесед с ним выражали искреннюю надежду на то, что его планы по осуществлению аннексии страны в ближайшее время реализуются.

В Претории большую роль в реализации планов миссии сыграли женщины, поскольку почти все они единодушно выступали за смену правительства, а под их влиянием и мужская часть населения очень скоро стала придерживаться той же точки зрения. Мудрец сказал однажды, что в тех случаях, когда требуются большие усилия, чтобы добиться единения и доброй воли всего народа, в первую очередь следует убедить в этом женщин; если это удастся, о мужчинах можно не беспокоиться.

Несмотря на то, что страну захлестнула волна политических интриг, в лагере чрезвычайного комиссара ничего подобного не происходило. У него и в мыслях не было организовывать заговоры против трансваальцев; напротив, это они всячески пытались сговориться против него. В течение нескольких месяцев он сидел тихо и спокойно наблюдал за тем, как бушуют страсти противоборствующих сторон. Такую тактику впоследствии зулусы назвали «сидячей войной». Когда кто-либо навещал его, он очень радушно принимал гостей и в беседе с ними говорил о критическом положении в стране и о возможностях выхода из тупика. Вот, пожалуй, и все, чем он занимался, хотя постоянно был в курсе всех событий, а также знал о всех передвижениях туземцев как внутри страны, так и за ее пределами. Он не тратил денег на подкупы, в чем его так часто обвиняли, хотя невозможно себе представить более подходящую для этого ситуацию, если не считать, конечно, подкупом его обещания о назначении пенсии президенту Бюргерсу, который израсходовал все свои личные сбережения на нужды государства и мог оказаться на грани нищеты. Заявление о том, что аннексия проводилась якобы под угрозой возможного вторжения со стороны зулусов в случае, если бы правительство ответило отказом сэру Шепстону и он впустил бы зулусов в страну, также является злобной и гнусной выдумкой, но об этом я расскажу немного ниже и более подробно.