— Зачем это соратнику кесаря вздумалось сойти на берег у маяка? Наверняка они прибыли в Египет по важному делу. Как ты думаешь, зачем им понадобилось осматривать наш маяк?
— Кто может знать, что у ромеев на уме? — проворчал капитан. Он кивнул в сторону сервала: — Посади кошку обратно в… Великий Ра! Ты только посмотри: кто-то на острове поднял белый флаг, нам сигналят! Новая задержка! Мне приказывают причалить и взять на борт пассажира.
— Разве не бывает так, что кто-то с острова сигналит проходящему кораблю? — спросила Эриния, стараясь украдкой разглядеть, кто ждет на пристани.
— Это более чем необычно. Со мной этого ни разу не случалось.
Капитан встал к рулю и скомандовал матросам приспустить паруса и подвести «Белого коршуна» к пирсу, выдающемуся далеко в море.
Когда они причалили, капитан поспешил на берег, а Эриния повела, вернее, почти потащила любимицу по палубе, чтобы запереть ее в клетку. Все ее внимание было занято этим непростым делом, поэтому она не заметила, что капитан вернулся с пассажиром. Надежно заперев дверь клетки, Эриния расслышала голос незнакомца и поспешно нырнула за сетчатую занавеску, где уже давно пряталась от нескромных взглядов Абдаль.
— Благодарю тебя за то, что задержался ради меня, капитан! Смотритель маяка сообщил мне, что у тебя грузовое судно. Поэтому я решил, что ты не будешь возражать принять меня на борт. Ведь у тебя нет пассажиров, которым это могло бы помешать.
Капитан заслонял от Эринии вновь прибывшего, так что она видела только пару обутых в сандалии мускулистых ног, по колено перевитых ремешками.
Капитан сделал пару шагов в сторону, и Эриния заметила алый султан на бронзовом шлеме ромея. Это был, без сомнения, офицер очень высокого ранга. Ей понравился его звучный низкий голос, но она ломала голову: почему ромей так свободно, без всякого акцента говорит на языке ее страны?
Капитан Сейфуллах спросил раздраженным тоном:
— Я видел, как ты сошел с военного корабля, и не мог понять, что делать ромеянину на острове Фарос. Здесь не на что смотреть, разве что подняться на самый верх маяка, чтобы получше разглядеть Александрию.
Голос гостя прозвучал как удар хлыста:
— Ты ничего не видел, капитан! — Тон его понизился и стал холодным, даже угрожающим. — Тут нечего было видеть — ты меня понял?
Осознав угрожающую ему опасность, капитан Сейфуллах поспешно отступил:
— Ты прав. Зрение у меня уже не такое хорошее, как прежде, а яркий свет солнца стократно умножается морем. Иногда просто невозможно как следует разглядеть, что происходит.
Эриния почувствовала страх в голосе капитана, и теперь, когда он отступил в сторону, она лучше могла разглядеть незнакомца, ступившего на борт «Белого коршуна». На нем были бронзовый нагрудник и алый плащ, закрепленный на обоих плечах золотыми пряжками. Эриния поняла, что это не простой солдат, а военачальник, привыкший повелевать. Это был тот самый мужчина, которого она заметила на военном корабле ромеев. Выражение его лица стало серьезным, а темные проницательные глаза в упор смотрели на капитана.
— По твоей одежде видно, что ты имеешь немалый чин. Что ромейскому военачальнику может понадобиться от меня? — спросил капитан Сейфуллах. — Куда я должен тебя отвезти? У меня на борту груз, который может испортиться, если я сегодня же не доставлю его в столицу. Я всего лишь бедный капитан. Я зарабатываю на жизнь тем, что перевожу грузы. Ты наверняка способен понять мои заботы.
— Мой милый капитан, если ты не прекратишь болтать языком, — предостерег Рахман, — то можешь легко потерять голову.
Эриния ахнула, и это привлекло внимание ромея. Он так быстро подошел к ней, что застал ее врасплох. Девушка остолбенела, когда он, взмахнув кинжалом, рассек тонкую сетчатую занавеску, за которой она стояла. Острие кинжала едва не задело ей грудь.
Время остановилось, когда взгляды их встретились. Она увидела, как его гнев сменился смущением, затем он улыбнулся и убрал кинжал в бронзовые ножны.
— Моя госпожа, я не предполагал, что это то самое судно, что прошло мимо нас в гавани. — Он низко поклонился, продолжая смотреть на нее. — Прошу прощения, если я тебя напугал.
И тут одновременно произошло несколько событий. Чувствуя, что хозяйка в опасности, Нюкта зашипела и принялась царапать клетку, стараясь выбраться и защитить ее, а Тараджин выступил вперед с обнаженным мечом, готовый к обороне.
— Тебе же будет хуже, если не отойдешь от моей госпожи! — угрожающе предупредил телохранитель. — Генерал ты или нет, но оставь мою хозяйку в покое!
Рахман, бывалый воин, выхватил меч так быстро, что застал стражника врасплох. Сильным ударом клинка Рахман выбил меч из руки Тараджина, и тот, перевернувшись в воздухе, отлетел по палубе далеко от хозяина. Острие меча Рахмана уперлось в горло Тараджину, проколов кожу до крови.
— Еще одно движение — и ты мертвец! — прошипел Рахман.
Эриния поспешно выступила вперед и гневно оттолкнула меч, встав между ромеянином и Тараджином.
— Не тронь его! Мы тебе ничего не сделали!
Рахман какое-то время смотрел в ее зеленовато-бирюзовые глаза, а затем улыбнулся, пряча меч снова в ножны.
— За смелость всегда нужно вознаграждать, а не наказывать!
И прежде чем Эриния успела почувствовать или отгадать его намерения, он приподнял ее подбородок и, склонив голову, легко коснулся своими губами ее губ… в первый момент. А затем жадно впился в ее рот поцелуем. Сначала Эриния сопротивлялась, но затем ее губы смягчились под напором его страсти.
Незнакомый трепет охватил ее, и девушка забыла о том, что на них все смотрят и что она даже не знает имени этого мужчины.
Рахман поспешно отступил назад, пытаясь понять, что же сейчас произошло между ними. Он не собирался ее целовать, но теперь ему хотелось поцеловать ее снова. Однако он сдержался и лишь пристально посмотрел на нее.
— Похоже, я получил самую большую, о нет, великую награду!
Лицо Эринии вспыхнуло румянцем, и она взяла себя в руки. Краем глаза она заметила, что Тараджин бросился вперед, и поняла, что должна быстро что-то сделать, иначе ее храбрый страж падет жертвой ромейского офицера.
— Отойди от меня прочь, ромей! — потребовала она, и, к ее удивлению, ромей выполнил ее приказание.
Рахман был ошеломлен. Он хотел снова встретиться с этой женщиной!
— Кто ты? Где я могу тебя найти?
Она нахмурилась, но не могла удержаться, чтобы не взглянуть на губы, только что доставившие ей такое удовольствие.
— Кто я и где живу, тебя не касается! — сказала она, поворачиваясь к нему спиной.
