забавляло. Косвенно, но прозвучало упоминание о дочери. Она ещё вместо «много» говорила «ного», и Сталин также это у неё перенял. «Целую кепко, очень ного», – писал он, без интимных подробностей, куда именно – в левую щёчку или в правую. Несомненно, это любовь, и он скучал по жене, заигрывая с ней голосом маленькой девочки, и прислушивался к её мнению (история с Ковалёвым тому пример, как и возвышение Хрущёва, однокурсника Нади по Промышленной академии, которого она рекомендовала мужу как деятельного партийца…).
В следующих двух письмах-писульках, отправленных с интервалом в четыре дня, между словами «Татька!» и «Целую. Твой Иосиф» в одном – извещение в две строки, что деньги, 120 рублей, переданы «с отъезжающим сегодня товарищем, не дожидаясь очередного фельдъегеря», во втором – телеграфное сообщение: «Погода у нас выправилась. Думаю приехать через неделю».
На следующий год новая серия писем, таких же немногословных, но уже личных, человеческих, похожих на переписку любящих супругов, не умеющих (или стесняющихся) доверять свои чувства бумаге.
И. В. Сталин – Н. С. Аллилуевой
21 июня 1930 г.
Татька!
Напиши что-нибудь. Обязательно напиши и пошли по линии НКИД на имя Товстухи (в ЦК). Как доехала, что видела, была ли у врачей, каково мнение врачей о твоём здоровье и т. д. – напиши.
Съезд откроем 26-го. Дела идут у нас неплохо.
Очень скучно здесь, Таточка. Сижу дома один, как сыч. За город ещё не ездил – дела. Свою работу кончил. Думаю поехать за город к ребяткам завтра-послезавтра.
Ну, до свидания. Не задерживайся долго, приезжай поскорее.
Це-лу-ю.
Твой Иосиф.
И. В. Сталин – Н. С. Аллилуевой
2 июля 1930 г.
Татька!
Получил все три письма. Не мог сразу ответить, т. к. был очень занят. Теперь я наконец свободен. Съезд кончится 10–12. Буду ждать тебя, как бы ты не опоздала с приездом. Если интересы здоровья требуют, оставайся подольше.
Бываю иногда за городом. Ребята здоровы. Мне не очень нравится учительница. Она всё бегает по окрестности дачи и заставляет бегать Ваську и Томика с утра до вечера. Я не сомневаюсь, что никакой учёбы у неё с Васькой не выйдет. Недаром Васька не успевает с ней в немецком языке. Очень странная женщина.
Я за это время немного устал и похудел порядком. Думаю за эти дни отдохнуть и войти в норму.
Ну, до свидания.
Це-лу-ю.
Твой Иосиф.
И. В. Сталин – Н. С. Аллилуевой
2 сентября 1930 г.
Татька!
Как доехала до места? Как твои дела? Что нового? Напиши обо всём, моя Таточка.
Я понемногу поправляюсь.
Твой Иосиф.
Целую кепко.
И. В. Сталин – Н. С. Аллилуевой
8 сентября 1930 г.
Татька!
Письмо получил. Книги тоже. Английского самоучителя Московского (по методу Розенталя) у меня здесь не оказалось. Поищи хорошенько и пришли.
К лечению зубов уже приступил. Удалили негодный зуб, обтачивают боковые зубы, и, вообще, работа идёт вовсю. Врач думает кончить всё моё зубное дело к концу сентября.
Никуда не ездил и ездить не собираюсь. Чувствую себя лучше. Определённо поправляюсь.
Посылаю тебе лимоны. Они тебе понадобятся.
Как дела с Васькой, Сатанкой?
Целую кепко, ного, очень ного.
Твой Иосиф.
Н. С. Аллилуева – И. В. Сталину
12 сентября 1930 г.
Здравствуй, Иосиф!
Письмо получила. За лимоны спасибо, конечно пригодятся. Живём неплохо, но совсем уже по-зимнему – сегодня ночью было минус 7 по Цельсию. Утром все крыши были совершенно белые от инея. Очень хорошо, что ты греешься на солнце и лечишь зубы. Вообще же Москва вся шумит, стучит, разрыта и т. п., но всё же постепенно всё налаживается. Настроение у публики (в трамваях и в др. общественных местах) сносное – жужжат, но не зло.
<…>
В Зубалове паровое отопление уже работает и вообще всё в порядке, очевидно, скоро закончат. В день прилёта Цеппелина Вася на велосипеде ездил из Кремля на аэродром через весь город. Справился неплохо, но, конечно, устал.
Очень умно делаешь, что не разъезжаешь, это во всех отношениях рискованно.
Целую тебя.
Надя.
Н. С. Аллилуева – И. В. Сталину
19 сентября 1930 г.
Здравствуй, Иосиф!
Как твоё здоровье? Приехавшие тт. (Уханов и ещё кто-то) рассказывают, что ты очень плохо выглядишь и чувствуешь себя. Я же знаю, что ты поправляешься (это из писем). По этому случаю на меня напали Молотовы с упрёками, как это я могла оставить тебя одного и тому подобные, по сути совершенно справедливые вещи. Я объяснила свой отъезд занятиями, по существу же это, конечно, не так. Это лето я не чувствовала, что тебе будет приятно продление моего отъезда, а наоборот. Прошлое лето это очень чувствовалось, а это нет. Оставаться же с таким настроением, конечно, не было смысла, т. к. это уже меняет весь смысл и пользу моего пребывания. И я считаю, что упрёков я не заслужила, но в их понимании, конечно, да.
На днях была у Молотовых, по его предложению, проинформироваться. Это очень хорошо. Т. к. иначе я знаю только то, что в печати. В общем, приятного мало. Насчёт же твоего приезда Авель говорит тт., я его не видела, что вернёшься в конце октября; неужели ты будешь сидеть там так долго?
Ответь, если не очень недоволен будешь моим письмом, а впрочем, как хочешь.
Всего хорошего. Целую.
Надя.
Между супругами назревает конфликт? Надя упрекает мужа в отсутствии внимания? В ней заговорила ревность? На обвинение в невнимательности Сталин отвечает жене обширным письмом, в котором усиленно старается развеять её сомнения.
И. В. Сталин – Н. С. Аллилуевой
24 сентября 1930 г.
Татька!
Получил посылку от тебя. Посылаю тебе персики с нашего дерева.
Я здоров и чувствую себя как нельзя лучше. Возможно, что Уханов видел меня в тот самый день, когда Шапиро поточил у меня восемь (8!) зубов сразу, и у меня настроение было тогда, возможно, неважное. Но этот эпизод не имеет отношения к моему здоровью, которое я считаю поправившимся коренным образом.
Попрекнуть тебя в чём-либо насчёт заботы обо мне могут лишь люди, не знающие дела. Такими людьми и оказались в данном случае Молотовы. Скажи от меня Молотовым, что они ошиблись насчёт тебя и допустили несправедливость. Что касается твоего предположения насчёт нежелательности твоего пребывания в Сочи, то твои попрёки так же несправедливы, как несправедливы попрёки Молотовых насчёт тебя. Так, Татька.
Я приеду, конечно, не в конце октября, а много раньше, в середине октября, как я говорил тебе в Сочи. В видах конспирации я пустил слух через Поскрёбышева о том, что смогу приехать лишь в конце октября. Авель, видимо, стал жертвой такого слуха. Не хотелось бы, чтобы ты стала звонить об этом. О сроке моего приезда знают Татька, Молотов
