– это век лошадей, героев, колесниц и впечатляющих погребальных обрядов, благодаря которым мы так много узнали о тех давних временах.
Со временем оседлые государства расширили применение колесниц, превратив их из военной силы аристократов в нечто вроде современных танков[103]. В битве при Мегиддо в 1457 г. до н. э. египтяне и ханаанеи выставили по тысяче колесниц с каждой стороны, и это стало самым крупным сражением такого рода в истории. После битвы, как сообщается на обелиске победы в Карнаке, египтянам досталось девятьсот колесниц и две тысячи кобылиц. Мы не знаем, запрягали ли кобыл в колесницы – и если так, то каким чудом они выжили в бою. В Китае на смену династии Шан пришла воинственная династия Чжоу, которая в крупных сражениях в значительной степени полагалась на колесницы. В период расцвета в распоряжении Чжоу имелось от четырех до пяти тысяч колесниц, вероятно, больше, чем у кого бы то ни было в мировой истории. А вот в Западной Азии к тому времени – к началу I тыс. до н. э. – колесницы уже постепенно исчезали с полей сражений.
Отказ от использования колесницы в бою не должен нас удивлять. В летописях рассказывается, как полководцы, готовясь к битве, прочесывали местность, убирая камни, которые могли замедлить или опрокинуть колесницы[104]. Командирам приходилось тщательно выбирать место для сражения – на нем не должно было быть высокой травы, промоин и оврагов. Даже на охоте – или даже в первую очередь на охоте с ее непредсказуемыми погонями – нестабильность колесниц представляла явную опасность. В самых ранних китайских исторических записях рассказывается о том, как царь Шан У Дин, живший в XIII в. до н. э., в компании некоего князя Яна отправился охотиться на носорога (ареал обитания этого животного в ту эпоху был шире, чем в наши дни). Во время погони колесница перевернулась. Царь отделался легкими царапинами, а вот принца Яна пришлось уносить с поля[105]. У колесниц были недостатки, и поэтому требовалось найти им альтернативу.
К V или IV в. до н. э. на Ближнем Востоке на смену колесницам в качестве основного мобильного боевого подразделения пришла конница, хотя за колесницами еще долгое время тянулся шлейф былой славы. Об этом свидетельствует модель колесницы, изготовленная в тот период[106]. Всего в 20 см длиной, она очень похожа на золотую колесницу с высокими колесами, описанную в авестийском гимне Митре. Ее выковали из чистого золота, и запряжена она четырьмя миниатюрными, но мощными лошадками с поводьями из золотой проволоки; у нее даже колеса крутятся. Возможно, этой дорогой игрушкой забавлялся какой-нибудь персидский принц, готовясь к тому дню, когда он будет давать смотр своей армии, стоя на настоящей колеснице. Но его армия будет уже состоять из всадников, вооруженных луками, копьями, короткими мечами и булавами. Переход от колесниц к коннице произошел на фоне серьезной эволюции верховой езды, вооружения и самой лошади.
Боевой конь
Древняя степная легенда, сохранившаяся у осетин – современного кавказского народа, рассказывает, как герой обзаводится боевым скакуном. В табуне вождя был молодой жеребенок, который только-только перерос свою мать, однако укротить его никто не мог. Жеребенок вставал на дыбы, яростно брыкался и кусался, кто бы к нему ни подходил. Один храбрый паренек застал жеребенка врасплох, схватил за хвост, прыгнул ему на спину, пришпорил пятками и после короткой, но энергичной борьбы гордо поскакал похвалиться своей отвагой перед вождем. Увидев скачущего галопом коня и его всадника, старик с горечью понял, что этому юноше суждено стать следующим предводителем клана вместо него[107]. В основе мифов о лошади для героя, таких как миф об Александре Македонском и его Буцефале, лежит обыденный героизм степных коневодов. Чтобы укротить сильного, свирепого коня, нужна молодецкая удаль: чем злее лошадь, тем больше славы достается всаднику. Около 1200 г. до н. э. лошади и в самом деле стали быстрее, свирепее и сильнее – готовый материал для легенд, а их наездники, подобно юноше из осетинской легенды, сделались отважнее.
Разводить и объезжать могучих коней – это совсем не то же самое, что карабкаться на мелких лошадок, чтобы пасти стада. Возможно, это новое занятие, как и гонки на колесницах, родилось из любви к охоте. Охота для жителей степи была важным средством пропитания, установления связей и обретения славы. Простые коневоды не могли позволить себе смастерить и содержать колесницу, поэтому состязаниями на колесницах увлекались только самые богатые и могущественные из вождей. Но поскольку лошадей в степи держали все, то и охота верхом была доступнее, хоть и требовала от всадника умения полностью контролировать животное. Первые наездники сидели у лошади на шее и управляли ею, дергая за гриву. Из такой позиции только самым умелым из них под силу было заставить лошадь прыгать или быстро менять направление. Вдобавок, если охотник вооружен только коротким копьем, у него есть не более двух попыток добыть зверя. Если копье не достигло своей цели с первого раза, то выскочивший невесть откуда лев или леопард мог моментально расправиться и с лошадью, и с седоком. Стрелять из длинных луков, какими пользовались в ту эпоху колесничие, сидя на лошади было затруднительно, поскольку стрелку мешала лошадиная шея. Вот с такими трудностями сталкивался простой коневод, с тоской наблюдавший, как его вождь возвращается с охоты на колеснице, нагруженной дичью.
На преодоление этих проблем у коневодов ушло время с 1800 по 1200 г. до н. э. Эволюция лошадей, упряжи и оружия сделала верховую охоту проще, а в I тыс. до н. э. произвела еще и революцию в военном деле – историческое событие, которое значило даже больше, чем изобретение колесницы. В ту эпоху сильно изменились и сами лошади, и их взаимодействие с человеком, и виды верховой езды.
Сама по себе практика езды на колесницах уже приводила к тому, что животные становились сильнее. В отличие от нетребовательной работы пастуха, для которой любая лошадь сгодится, колесничных лошадей тщательно отбирали, и с течением времени, чтобы обеспечить их владельцам успех на охоте, в гонках или в бою, колесничным жеребцам стали давать больше возможностей для размножения. Кости ног колесничных лошадей Синташты уже были длиннее и крепче, чем у лошадей, которые жили до них[108]. Лошади стали выше, прибавив в росте с 1,2 м в холке до 1,5 м и почти сравнявшись с современными лошадьми. В этом смысле езда на колесницах послужила предпосылкой к широкому распространению верховой езды.
Физические изменения происходили медленно, поскольку разведение лошадей в ту эпоху было, скорее, пассивным. Степные народы, в отличие
