Чтобы что?
Ой!
Миллиардер подхватывает меня на руки. Я бью его по плечам.
– Поставь! Отпусти меня! Я лучше ковылять и хромать буду, чем вот так, у тебя на руках!
– Успокойся. Я всего лишь отнесу тебя в машину. Постоянно на руках носить не собираюсь.
– И не надо! – огрызаюсь.
Едва попа приземляется на кожаное сиденье, стремлюсь отползти внутрь салона, но не тут-то было. Анваров присаживает на корточки и тянет ногу на себя.
– Что у тебя с ногой?
– Не трогай, больно! – взвизгиваю автоматически.
Но пальцы Анварова на удивление мягко трогают моя грязную, запыленную пятку.
– Асхат, дай мне аптечку и посвети. Я хочу посмотреть, что здесь.
– Поверь, это пустяки! Я выживу!
– Цыц, Раисова!
Пальцы Анварова чуть крепче сжимают щиколотку, но без боли. У этого наглеца на удивление мягкие, осторожные прикосновения, но в то же время я чувствую, что он может быть другим.
Под его несокрушимой оболочкой плещется океан силы, которая не выходит из берегов бесконтрольно. И, на самом деле, такая демонстрация уверенности и самообладания пугает даже больше, чем вспышка злости бывшего мужа.
Я же знаю Юрку: он иногда может вспылить, но потом долго-долго извиняется. Сегодняшнее происшествие показало, что Юра – мелочный трус, и от него стоит держаться подальше.
Но что из себя представляет Анваров, я могу лишь смутно догадываться!
Пока он тщательно обрабатывает мою ступню, промыв перекисью рану, потом омывает водой из бутылки грязную ногу, накладывает пластырь.
– Ты всего лишь оцарапала ногу. Но довольно глубоко. В любом случае, жить будешь. Дома тебя осмотрит врач.
Как только горячие пальцы мужчины соскальзывают с ноги, я забираюсь в самый дальний угол заднего сиденья. Коварный Анваров занимает место рядом со мной и властным жестом опускает ладонь на мой живот.
– Знаешь, я не люблю, когда мой живот трогают! – шиплю рассерженной кошкой.
– Полюбишь, – возражает миллиардер, поглаживая меня.
Его прикосновения не вызывают во мне ярой волны отторжения, как те прикосновения, которыми меня щедро одаривали гости Юры.
Самое странное, что изнутри меня затопляет теплой волной.
Я ощущаю толчки сына.
Тук-тук-тук…
Вибрации глубоко внутри, но я хорошо чувствую их.
Впервые за целый день!
Слезы облегчения струятся по щекам.
Анваров медленно отнимает ладонь и вибрации затихают.
– Держи платок, вытри слезы, – предлагает мужчина.
Я торопливо смахнула слезинки и сама притянула ладонь Анварова на живот.
– Что? – удивляется он.
– Ничего. Пусть твоя рука полежит здесь. Так надо.
Снова чувствую вибрации и едва ощутимые толчки…
Так приятно.
Невольно ловлю себя на мысли, что если бы на месте Анварова сидел Юра, он задал бы с десяток вопросов и начал сюсюкаться с моим животиком.
Но Анваров – другой. Совершенно.
Скорее всего, его отличия со знаком минус, но сейчас я просто наслаждаюсь секундами счастья беременной мамочки, которая точно знает, что с малышом все в порядке.
Через полминуты толчки затихают. Конечно, это же не концерт по заявкам.
В ладони Анварова отпадает необходимость, я пытаюсь снять клешню, но сам миллиардер не торопится это делать.
– Все, убирай прибор!
– Прибор находится у мужчин в штанах, Раисова! – хмыкает он и лениво перекатывается на сиденье чуть дальше. – Поехали, – обращается к водителю.
– Постой! Во-первых, я не верю, что ты отец моего малыша!
– Я покажу тебе результаты тестов ДНК на отцовство. Несколько независимых лабораторий подтвердили этот факт! – чеканит мужчина, заглядывая глубоко в глаза и словно кромсая на кусочки мою надежду о медицинской ошибке.
Теперь я знаю, что он не врет. Просто знаю. На каком-то невероятно глубинном уровне.
Конечно, я придирчиво изучу анализы, но он не врет мне сейчас…
– Во-вторых… Не трогай моих родителей! Не смей вредить моей семье.
– Нет причин вредить им, когда ты рядом со мной – послушная и готовая дать мне желаемое.
Чертов торгаш! Снова выставил это условие. Похоже, он просто взял меня двумя пальцами за глотку. Я не могу игнорировать факт возможного причинения вреда семье.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Придется подчиниться.
– Что будет с Юрой? – пытаюсь не терять самообладание.
– Что будет с Юрой? – повторяет немного удивленно. – Тебя это тревожит?
Анваров пристально разглядывает меня, словно не верит, что я могу беспокоиться за Юру после его недавних выходок.
Не должна беспокоиться, знаю! Поделом бывшему козлу! Но я боюсь, что такой, как Анваров, может зайти слишком далеко.
– Да, я хочу знать, что с ним будет.
Анваров задумчиво погладил стильную бородку, подчеркнув простым жестом мужественную челюсть и красивые губы, на которые можно залипнуть. Пытаюсь не любоваться его лицом – красивым по-мужски, с резкими, четкими линиями…
Пытаюсь, но не получается.
Анваров привлекателен, даже когда сыплет угрозами, расписывая ужасы:
– Может быть, Юрий больше не сможет передвигаться без костылей. Может быть, просто пропадет без вести. Или отправится по миру с протянутой рукой… Словом, я еще не придумал! – почти весело перечисляет варианты, один другого кошмарнее.
– Это ужасно!
– Он это заслужил! Распускал руки, – жестко возражает Анваров. – Тебя должен радовать факт, что больше Юрий тебя не потревожит. Как ты могла связаться с этим слизняком? – морщится.
– Слизни безобидные! Не то что крокодилы… – адресую свой взгляд Анварову, чтобы он понял: я говорю именно о нем!
– Вообще-то меня называют Аллигатором. Верх оригинальности.
И бровью не повел.
Похоже, ему просто все равно. Хоть горшком с навозом назови, Анваров знает себе цену и плевать, что и кто говорит о нем за спиной!
– Чем тебе так дорог этот Юра? – процедил сквозь зубы Анваров.
Я немного удивленно посмотрела в его сторону. Неприятно, что я беспокоюсь о Юре?
После всего, что было, Юра мне глубоко неприятен, но это не значит, что я желаю ему смерти, жестокого избиения или лишения всего, чем он владеет.
Думаю, Юра уже наказан, он мечтает о детях и никогда не сможет завести своего ребенка, только и остается, что облизываться на чужих беременных!
На вопрос, почему я беспокоюсь о Юре, отвечаю первое, что пришло в голову. Потому что знаю, в гуманность Анваров не поверит. Пусть поверит в остатки былых привязанностей.
– Когда-то нам было хорошо вместе.
Анваров каменеет телом и меняется в лице. Его и без того холодные глаза становятся совсем ледяными. Он заглядывает мне в лицо, но словно выворачивает душу наизнанку.
– Пять минут удовольствия стоили всего, что было потом? После болезненного для тебя расставания!
Он слишком пренебрежительно отзывается о пяти минутах. Будто сам способен на большее!
– Можно подумать, ты знаешь, что было со мной после расставания! – пытаюсь избежать неприятного разговора.
– Знаю. Навел справки!
Я забываю, как дышать под его взглядом.
Он не шутит.
Мне становится не по себе от того, что этот мужчина за один день смог узнать обо мне всю подноготную и успел поковыряться в личной жизни. Может быть, даже в ящик с бельем свой нос засунул…
– Если ты все знаешь обо мне, то должен понять, что я не такая, как ты. Когда случается ссора или размолвка, я не ищу способ уничтожить человека, просто даю себе зарок не доверять.
– Очевидно, у тебя очень короткая память. Если ты забыла о предательстве…
Злюсь.
Потому что Анваров говорит почти то же самое, что сказал папа относительно Юры.
Не могу ничего возразить Анварову.
Наш диалог заходит в тупик.
У меня больше нет желания обмениваться с этим мужчиной ничем.
Я просто смотрю в окно и пытаюсь выстроить внутри себя монолог с требованиями, которые просто необходимо озвучить. Вполне возможно, что я трачу время зря…
Он такой жесткий. Тиран.
Анваров не согласится играть по моим правилам и не станет считаться с моими требованиями. Но я пока предпочитаю обманывать себя иллюзией разумного разговора и обсуждения всех нюансов…
