Необходимо учитывать, что многие темы, которые известны респонденту благодаря наличию жизненного опыта, могут быть для него сложными в плане изложения или не совсем понятными из-за формулировки вопросов и по этой причине оказаться нераскрытыми. В таких случаях можно выйти на них через биографию или автобиографию. Еще одной причиной замалчивания информации респондентом при тематическом опросе являются его опасения или неприятные воспоминания. Для получения латентной (скрытой) информации можно использовать «окольные» или косвенные вопросы.
Биографический принцип формирования вопросника близок к хронологическому, так как и рассказчик, и расспросчик как бы поднимаются по лестнице времени — из прошлого к настоящему. Но на каждой ступени они останавливаются и с помощью тематических вопросников реконструируют субъективные (индивидуальные) представления о времени. Можно сказать, что биографический принцип предполагает получение «срезов» исторического времени по вертикали — от одной эпохи к другой или от одного политического режима к другому: последние, в свою очередь, являются «горизонталями». Динамика советской истории отчетливо прослеживается по десятилетним «горизонталям» (1920-е, 1930-е, 1940-е, 1950-1960-е, 1970-1980-е гг.) с их комплексами социально-политических и ментально-психологических явлений и знаменательных событий.
Например, можно рассмотреть временную «горизонталь» 1920-х гг. В крестьяноведении и аграрной истории эти годы являются, с одной стороны, периодом инерционного развития традиционного крестьянского мира с развивающимся единоличным хозяйством (сельское предпринимательство и предприниматели, сельские ярмарки и частные кустарные предприятия и т. д.). С другой стороны, это период формирования и внедрения новой системы ценностей (развитие коммунарского движения, создание отраслевых совхозов, создание партийно-комсомольских организаций и т. д.). Биографические вопросники по этому периоду должны предусмотреть всё.
Аналогичным образом для исследования исторической памяти собеседника о «горизонтали» 1930-х гг. необходимо предусмотреть вопросы по репрессиям, тоталитаризму, коллективизации, разрушению церквей и т. д.; по «горизонтали» памяти о 1940-х гг. — вопросы о войне, депортациях и т. д. В зависимости от состояния памяти человека корреспондент «застревает» на той или иной ступени его биографической лестницы и «выпахивает» все информационное поле. Поэтому биографический принцип формирования вопросника отличается большим количеством вопросов и требует больше времени для работы с респондентом — как правило, многократного интервьюирования.
При выборе любого принципа составления вопросника необходимо помнить, что формулировка вопроса может стать рычагом влияния корреспондента на оценку респондента.
Одним из самых сложных этапов в составлении вопросника является формулировка вопросов. По форме вопросы делятся на открытые, которые предполагают развернутый, содержащий пояснения ответ («Расскажите, пожалуйста…») и закрытые, предполагающие либо утвердительный, либо отрицательный ответ («Вы родом из деревни Ельцовка?»). Первые не ограничивают собеседника ни во времени, ни в полноте ответа, более того, побуждают его рассуждать, размышлять, выражать свои мысли. И эту особенность открытых вопросов надо «эксплуатировать», чтобы помочь собеседнику. Дело в том, что некоторые люди не в состоянии ответить на вопросы, требующие объяснения их переживаний и эмоций, они не в состоянии понять, а тем более словесно охарактеризовать свои чувства. Такому собеседнику надо показать направление рассуждений, чтобы он вспомнил, что он чувствовал в тот или иной момент жизни: «О чем Вы подумали, когда узнали…». Вопросы второго типа (закрытые) не требуют от рассказчика объяснений и рефлексий.
Наиболее «безопасной» для исследователя формой вопроса является открытый общий вопрос, требующий развернутого ответа и не содержащий в своей формулировке возможных вариантов ответа (например, «расскажите о…»). Формулировать общие вопросы можно также из двух предложений: констатационного (в нем формулируется проблема) и вопросительного («Известно, что вы…», «Говорят, что…», «Как это происходило?»). При опроснике, направленном на выявление жизненного мира участника исторических событий, можно начинать разговор и с вопроса о конкретной ситуации, а затем развивать беседу вокруг тех явлений или аспектов, которые рассказчик затронул в своем повествовании.
При переходе от общих к частным конкретным вопросам необходимо дать рассказчику возможность самому формулировать исходные представления с помощью принятого в его социальной среде ело-варного запаса и оперировать привычными для него понятиями и терминами. Лучше использовать короткие и простые вопросы.
Для развертывания ответа частные конкретные вопросы опросника могут носить уточняющий характер. Корреспондент должен стремиться помочь собеседнику, особенно если заметно, что тот затрудняется с ответом, или если исследователю необходимо уточнить какие-то детали. При этом следует избегать наводящих вопросов, так как они в скрытой форме могут содержать оценочные суждения интервьюера. Наводящие вопросы, как правило, предвосхищают ожидаемый ответ (например, «Можно считать раскулачивание насильственной политикой?»).
По характеру вопросы также делятся на несколько типов. В устной истории накоплен определенный опыт использования разных типов вопросов, которые можно применять при составлении вопросников по любым историческим проблемам недавнего прошлого. Можно использовать опыт постановки вопросов в качественной социологии и этнологии[40]:
Общие вводные вопросы: «Не могли бы Вы рассказать…?», «Не припомните ли Вы…?» Их цель — спровоцировать на подробные описания. Остальное интервью можно построить на детализации тех аспектов, событий, явлений, которые были затронуты в рассказе, а для этого использовать другие типы вопросов.
Проясняющие вопросы: «А что случилось? Нельзя ли подробнее…» Они, как правило, задаются вслед за ответом, проясняя сказанное или расширяя информацию.
Конкретизирующие вопросы: «Что Вы тогда подумали?», «Что Вы предприняли?», «Что Вы сами ощущали?». Эти вопросы помогут обогатить событийную канву рассказа «человеческим материалом», получить «человеческое содержание истории» и сформировать источники о таких движущих силах истории, как мнения, установки, поведение человека.
Прямые вопросы: «Вы участвовали в раскулачивании?», «Вы не любили депортированных?» Прямые вопросы — самые результативные для получения ответа, но и самые «опасные». Их можно использовать, если достигнута высокая степень доверия, а еще лучше, если Вы узнали позицию опрашиваемого.
Косвенные вопросы: «Как, Вам кажется, в селе относились к депортированным?» «Как относились в селе к тем, кто раскулачивал? К тем, кого раскулачивали?» При такой постановке вопроса можно узнать отношение респондента к изучаемым событиям через его оценку или мнение о других участниках.
Вопросы-интерпретации могут носить подспудный характер и также быть очень эффективными для выяснения личной позиции рассказчика. Например: «Говорят, что богатыми или кулаками были самые работящие, а беднотой — те, кто лодырничал да непробудно пил». Вопросы-интерпретации могут иметь форму провокации, чтобы заставить рассказчика на своем опыте и опыте своих односельчан опровергнуть либо подтвердить высказывание или порассуждать. Вопросы-интерпретации могут формулироваться в виде утверждения: «В советское время на партийных собраниях не принята была развернутая критика…» или начинаться с фразы: «…То есть Вы считаете?» или «…Если я правильно понял, то…».
Структурирующие вопросы. Обычно интервьюер должен иметь их в запасе и использовать, например, когда тема исчерпана или необходимо прервать многословный ответ не по теме: «Хотелось бы перейти к другой теме…» или «Давайте поговорим о…».
Вопросы, направленные на поиск смысла и раскрытие внутреннего мира респондента: «Почему так произошло?», «Что это для Вас значило?», «Как Вы себя при этом чувствовали?». Эта группа вопросов используется, если целью интервью является именно реконструкция субъективного человеческого опыта. Такие вопросы стимулируют как рассказчика, показывая ему, что исследователя интересуют не просто некие факты прошлого, а сам человек, его жизнь, так и интервьюера, заставляя его «копать глубже», «докапываться до истины».
Вопросы на сравнение, например, «Чем Ваше детство отличалось от детства Ваших родителей?» Такие вопросы способствуют более глубокому изучению какой-либо исторической проблемы или темы. Однако такие вопросы могут быть сложными для респондентов, не склонных к анализу и рефлексии.
