— А какие будут предложения?
— Мы форсируем выделение из МВТУ в том числе и энергетического института, уже есть договоренность с профессором Рамзиным о том, что он займет там пост проректора по научной работе.
— А я спрашиваю о конкретных предложениях!
— А это как раз оно и есть. Товарищ Рамзин уже разработал котел — правда пока угольный — на шестьдесят пять атмосфер, сейчас под его руководством ведется его доработка для работы на метане… да, по Рамзину, Иосиф Виссарионович, я отдельно хотел с вами поговорить — но это потом. Там же, то есть пока на энергетическом отделении МВТУ, уже готов проект турбины высокого давления мощностью в двадцать пять мегаватт, ее уже начали делать на ЛМК, причем предполагается, что до конца года они четыре таких успеют изготовить — и все их поставят на новой электростанции в Баку, товарищ Багиров лично контролирует ее строительство. А Старуха заказала все оборудование для нового турбинного завода, строительство которого мы уже начинаем… есть надежда, что уже осенью завод заработает.
Куйбышев открыл было рот, но сказать ничего не успел, его опередил Глеб Максимилианович:
— С котлами и турбинами я понял, а генераторы? Их-то кто делать будет?
— А Старуха у Аси тоже заказала четыре генератора, и, насколько я в курсе, еще и опцион на десять в следующем году подписала. То есть Егор Дементьевич контракт заключил по ее просьбе.
— А на какие шиши? У нас в Госплане с валютой…
— Вот потому контракт и подписан, что она для него шиши нужные изыскала. Электролюкс шведский в этом году собирается изготовить почти что двести тысяч холодильников…
— Я уже несколько раз слышал эту фамилию… или это не фамилия? Кто такая эта старуха?
— Это химик, которая изобрела ту резину, из которой у нас шины делаются.
— А какое она имеет отношение… то есть я слышал, что мы сколько-то шин поставляем за границу, но ведь это копейки…
— Что она еще придумала? — заинтересовался Иосиф Виссарионович.
— Она и Александра Новосёлова придумали. То есть профессор Новосёлова какой-то металл придумала как добывать, а Старуха из него делает маленькие магнитики и запихивает их в резину, из которой делает уплотнительный шнур для этих холодильников. Раньше шведы на холодильники ставили автомобильные замки, а теперь, с этой магнитной резинкой, эти замки уже не нужны. Старуха их шведам продает по двадцать три, что ли, кроны, получает двадцать крон чистой прибыли с одного их холодильника в дополнение к прочим доходам. А в целом это уже лишних четыре миллиона крон — а один генератор у Аси стоит только три.
— Но на четыре генератора…
— А еще она предложила шведам новый материал для теплоизоляции холодильников. И Электролюкс уже подписал контракт с ней на почти двадцать миллионов крон, правда на два года. Я, откровенно говоря, не знаю, что за материал она им предложила… то есть химический состав не знаю и название, но там слой в два сантиметра держит тепло примерно так же, как пять дюймов пробки. Холодильник у шведов получился размером меньше, а ценой дороже как раз на эту сотню крон. А чтобы этот год закрыть по валюте… то есть по дополнительным валютным выплатам Асе, она… то есть наши специалисты подписали неплохой такой контракт с германской «Саламандрой». На подошвы для обуви и на негниющую дратву для нее же. То есть все равно немного мы с выплатами Асе не успеваем, но они согласны оплату получить даже с опозданием до трех месяцев — а в такой срок мы точно укладываемся.
— А я хотел спросить, — все же влез с вопросом Валериан Владимирович, — вы вроде сказали, что новый турбинный завод, который вы только строить собрались, уже осенью заработает. Это что, опять будет крошечный опытный заводик? Сколько и каких турбин он производить-то сможет?
— Большой это завод будет, в Калуге почему-то она его строить предложила. И людей на него набирать… довольно разумный способ тоже она выдумала. Цеха-то выстроить недолго, рабочих — да хоть в Москве — при такой безработице сколько нужно наберем на стройку, а оборудование начнет поступать уже летом и в октябре все, что нужно, уже в Калугу привезут. Кстати, там же и одну из электростанций, правда с готовым угольным котлом, разместим. И несколько «сельских», на дровах, тоже…
— Интересная у нас эта Старуха, в одиночку весь Госплан заменяет, — хмыкнул Глеб Максимилианович.
— Это не она все придумывает, она придумывает как нам деньги получить для того, что придумывают специалисты НТК. И кое-что нужное добывает, пользуясь своими связями… точнее, своим авторитетом у шведских промышленников. Причем даже не лично, а так она занимается одной своей химией. Да, кстати, раз уж про химию вспомнили. Глеб Максимилианович, вам придется всю программу теплофикации пересматривать, причем серьезно так. В МГУ коллектив преподавателей и студентов придумал новые трубы для подачи горячей воды, как раз из разных пластмасс и сделанные. В них потери тепла при перекачке от ТЭЦ до домов составят меньше одного процента, а прослужат эти трубы с гарантией не менее двадцати лет. То есть Старуха так говорит — а насчет именно химии она вроде пока ни разу не ошибалась…
Поскольку Кржижановский попросил Берию дать ему более подробную информацию по пластиковым трубам, Лаврентий Павлович на следующий день заехал в университет и попросил Веру подготовить для него «в срочном порядке» нужный Кржижановскому документ с детальным описанием характеристик предлагаемых труб. А Вера, глядя на унылую физиономию председателя НТК, поинтересовалась:
— Лаврентий Павлович, что у вас за вид такой? Вас что, заставили кило лимонов съесть без сахара?
— Да нет, с лимонами… уж лучше бы я их съел. На профессора Рамзина из МВТУ дело открыли, а он у нас сейчас главный специалист по энергетическим котлам. И по нему-то я постановление вроде выбил, но… чувствую, что не просто так его засадить в ОГПУ решили, кому-то очень не нравится, что мы так быстро промышленность и энергетику поднимать стали. А вот кто…
— А что проще-то? Отловили тех, кто постановление об аресте готовил, допросили потихоньку, затем тех, про кого он расскажет — и так по цепочке главгада и найдете.
— А как потихоньку-то? Да и люди там… ничего они даже под страхом смерти не расскажут.
— А зачем их пугать-то? Надо тихо и спокойно попросить их рассказать все, что они знают — они и расскажут. Главное — все, что они расскажут, запротоколировать — а уж кому в правительстве протоколы эти показать…
— Издеваешься, да?
— Не совсем. То есть совсем не. Я тут мельком читала, в германском журнале каком-то медицинском… В общем, немцы в гинекологии применяли для беременных женщин препарат один, чтобы тем рожать было не страшно и не так больно.
— А там беременных женщин нет!
— Я догадываюсь, но речь не о том. Немецкие врачи случайно заметили, что женщины, которым этот препарат вкололи, сразу расслабляются, не буянят, не дергаются, от боли не орут. Сидят спокойно и вообще инициативу не проявляют. Но зато отвечают на любые вопросы и вспоминают даже то, что давно уже вроде и забыли. То есть без препарата они это бы не вспомнили даже, как вы говорите, под страхом смерти, а с препаратом — вспоминают. В том числе вспоминают и мельчайшие малозначимые детали, которые когда-то случайно заметили и вообще значения им не придали — и если их расспросить, то они обо всем этом рассказывают. Сами рассказывают, точнее, точно отвечают на задаваемые вопросы. И еще одна мелкая особенность: врать люди в этом состоянии не способны в принципе, и не способны отказаться отвечать на вопросы.
— Это… ты не выдумываешь?
— Препарат называется скополамин, а если к нему добавить еще и мескалина… думаю, процентов пять хватит, но нужно пробовать…
— Так, а где его взять? Какие дозировки использовать?
— Скополамин, думаю, в немецких аптеках найти можно. А мескалин… это из Мексики, наркотик такой, его в магазинах точно не продают, но я его вам синтезирую если захотите.
