— Не все же такие бирюки, как ты, — обидчиво поджал губы Григорьев.
— Неизвестно, что лучше. Переписываться с одним товарищем или с десятком заочниц. Влетит тебе, Петр, когда-нибудь за это любвеобилие, помяни мое слово. Ладно, ладно, не заводись. Шучу. Собирайтесь, товарищи, — обратился Перевозчиков к остальным матросам. — Надо помочь команде гидрографического судна, — приказал он. — Сейчас доложу начальнику поста.
Начальник поста, главстаршина сверхсрочной службы Штанько, уже две недели не вставал с постели. Его обязанности исполнял старший матрос Перевозчиков. Матросы с помощью самого больного после некоторых споров, обнаруживших весьма своеобразные знания медицины у большинства наиболее горячих спорщиков, определили болезнь своего начальника: ангина. Однако, несмотря на усиленное, хотя и поразительно однообразное лечение больного чудовищными порциями стрептоцида, главстаршина, которому стрептоцид уже начал мерещиться даже во сне, почему-то не выздоравливал. Перевозчиков, озабоченный болезнью главстаршииы, был обрадован появлению ГИСУ «Лаг». На корабле есть врач. А это значит: друг будет поставлен на ноги. Распорядившись передать по ультракоротковолновой связи о болезни начальника поста на корабль, Перевозчиков с группой матросов отправился на берег.
Пост «Скалистый» расположен над самым обрывом Скалистого мыса. На три четверти горизонта далеко внизу Великий океан. Вырубленные в камне ступеньки, вдоль которых протянут леер, ведут вниз, к неширокой площадке, на которой стоит ажурная металлическая тренога маяка. Неподалеку от нее прилепились к отвесной скале домики, в которых проживают начальник маяка, старшина первой статьи сверхсрочник Конкин и гражданский обслуживающий персонал маяка. Таков весь маленький гарнизон поста, едва насчитывающий два с половиной десятка советских граждан.
Скалистый мыс — приметная точка побережья — находится на большой морской дороге. Пока это только форпост. К югу и северу от него на добрых полтораста километров в каждую сторону нет человеческого жилья, а всю эту нетронутую человеком первозданную природу отгородил от остального мира неприступный гребень Восточного хребта. Пусть. Два месяца назад заезжий лектор-пропагандист из политотдела рассказал матросам о великом плане работ по освоению Дальнего Востока страны. Капитан-лейтенант говорил, и, казалось, от его слов раздвинулись стены небольшого кубрика на скале. На север поплыли атомные ледоколы, пошли в море целые флотилии логгеров и сейнеров, раздались мощные взрывы и взлетели в воздух отгораживающие побережье косматые, изгрызенные волнами рифы… Подошли и стали у берега огромные суда. С них сошли молодые, сильные и упорные ребята. Такие, как слушатели капитан-лейтенанта…
Потом, в свободное время, по вечерам, матросы спорили: сколько пройдет лет, пока на этом побережье вырастут рыбацкие поселки и, может быть, возникнет красавец-город. Самым азартным спорщиком был Алексей Перевозчиков. Ему было всего двадцать лет. А в таком возрасте все мы немного мечтатели… Сирота военных лет, воспитанный в одном из детских домов, эвакуированных в глухой таежный поселок Красноярского края, Алексей любил немного суровую, но богатую и полную неповторимой красоты природу Сибири. А попав на военную службу на флот и очутившись здесь, на Дальнем Востоке, юноша без достаточных знаний, но с пытливым умом, угадывал то общее, что роднило растительный и животный мир Сибири с нашим краем.
Нет более чутких и внимательных к тебе людей, чем те, с которыми ты делишь пищу, свои радости и сомнения… Матросы быстро подметили исследовательские наклонности Перевозчикова. Внимательно отнесся Штанько к новому подчиненному. У главстаршины были причины для этого: Перевозчиков показал себя отличным радистом — из таких, которые не только хорошо освоили то, чему их учили, но и каждодневно ищут новое в своей специальности. Главстаршина и сам был таким же беспокойным человеком. Он внимательно наблюдал за молодым матросом и с удовлетворением отметил: Алексей не только увлекался радиотехникой, но и с большим старанием привычного к труду человека исполнял все другие свои обязанности, которых очень много у матроса маленького подразделения. По собственному почину Алексей изучил специальность сигнальщика, и тогда главстаршина задумался, а потом решил… В результате при очередном приходе корабля на посту появился объемистый тюк: политотдел прислал полный комплект учебников и учебных пособий для старших классов средней школы.
Глядя на вспыхнувшее радостью лицо Алексея, Штанько улыбнулся и крутнул щегольское колечко черных усов. Матрос понял: этот подарок — дело рук главстаршины. Главстаршина и не подозревал, какой прочной нитью привязал он к себе этого вдумчивого, немного застенчивого матроса…
Штанько и сам мечтал об учебе. Размеренная, строго продуманная организация службы на посту вполне позволяла учиться. Сообща начальник и подчиненный налегли на тригонометрию. Получалось неплохо. Свободно шла история. Зато много хуже выходило с химией. Сколько раз Алексей проклинал свою тупость! Тогда главстаршина, которому химия тоже не давалась, принимался подбадривать молодого матроса… Вот, по секрету говоря, еще одна причина, почему оба друга так ждали прихода ГИСУ. Там есть врач, а каждый врач всегда немножко химик. Друзья рассчитывали на консультацию.
Когда Алексей спустился на узкий сейчас, во время прилива, покрытый крупной галькой берег, здесь уже собралось все свободное от службы население маленького гарнизона. Прибытие корабля, а с ним новых людей — это событие, которое обсуждается потом целый месяц. Матросы ожидали возвращения отпускников. С нетерпением следили за осторожно маневрирующей между рифами шестеркой, угадывая знакомые лица.
Первым выскочил прямо в воду невысокий, начинающий тучнеть капитан медицинской службы. Он посмотрел на матросов, толпившихся на берегу, и передал Перевозчикову сумку.
— Показывайте, товарищ старший матрос, где у вас здесь больной? — как к старому знакомому обратился он к Перевозчикову. Они вдвоем начали подниматься на пост. Алексей немного досадовал: приходится уходить, так и не увидев новых людей и не узнав новостей.
После небольшой операции нарыва в горле главстаршина быстро поправлялся. Это было радостно: выздоровел друг, и, во-вторых, с твоих плеч снимался тяжеловатый для неопытного матроса груз забот и ответственности за всю службу на посту. Ведь как-никак, а заботы командира поста не оставляли молодому матросу времени окунуться с головой в любимое дело. Сейчас это позади, и можно будет заняться без помех разгадкой передач неизвестного радиокорреспондента. В самом деле, для кого и откуда передаются уже не раз слышанные им радиосигналы? Это был обыкновенный знак «Р», то есть точка, тире, точка. Таким знаком нередко недисциплинированные радисты перед началом передачи пробуют ключ. Впервые Алексей обнаружил его в эфире около месяца назад. Знак повторился трижды. К сожалению, Алексей не обратил внимания, через какие промежутки времени давались сигналы. По отчетливости и громкости сигнала было ясно: или работает мощная станция, или неизвестный радист где-то недалеко. Последующие сутки, борясь со сном, матрос обшаривал эфир, отыскивая неизвестного корреспондента. Еще через день он услышал сигнал, но на этот раз Алексей смотрел на часы. Волна была другой. Первый сигнал был в 21 час, второй — в 21 час 01 минута, третий — в 21 час 03 минуты. Затем передача прекратилась. Досадно, что его почти сразу же вызвали на связь и он не запомнил и эту вторую волну.
