всё происходит. Крупные бизнесмены вместо того, чтобы тратить деньги за бугром, возрождают отечественную промышленность. Это даёт области тысячи рабочих мест…
Он поднял руку, камера приблизилась, я только сейчас заметил, что он начал читать с бумажки. Но всё же не нудел, говорил чётко. А речь у него поставлена хорошо, в отличие от предыдущего оратора.
— … налоговые поступления в бюджет региона! А мы, несмотря на все природные богатства, которые буквально находятся в земле у нас под ногами, нищий дотационный регион!
В зале захлопали, а Крюков сделал короткую паузу.
— И вместо того, чтобы исправить ситуацию, некоторые накидываются на любого, кто хочет нам помочь. Всё для того, чтобы отобрать всё и захапать себе! А потом сидеть в московских ресторанах с элитными проститутками, жрать чёрную икру ложками на ворованные деньги, а потом говорить, что думают о народе!
В этот раз аплодисменты были громче, кто-то засмеялся. Крюков продолжал, но уже без такого задора. Теперь он говорил о цифрах, а это всегда скучнее. Зачитывал, сколько раньше тонн продукции приносил Краснозаводский ГОК в советские времена, сколько рабочих мест обеспечивал и прочее.
Телефон зазвонил вновь.
— Про Крюкова я не ожидал, — сказал Ремезов. — Но есть мысли, почему он так сказал.
— У меня тоже. Надо обсудить где-нибудь вечером.
— Дел полно… я до ночи сегодня буду. Давай лучше на обеде, у нас столовка есть хорошая, и там не прослушивают.
— Договорились.
На экране выступал уже другой человек, и говорил он уже так нудно, что смотреть его не хотелось. Да и нас это уже не касалось. Женя выключил телевизор и посмотрел на меня.
— И чё, Волк, Крюков нас типа выручить хочет? — с недоверием спросил он.
— Нет, он тоже хочет есть чёрную икру ложкой, — сказал я, помотав головой, а Женя засмеялся. — Тут в другом дело. Показывает другим, что он считает эту территорию своей и будет её держать. А заодно и нам намекнул, что может прикрыть даже от такого наезда.
— Крыша, кхе. Да, Волк, это точно.
— Но Крюков от этого нам другом не становится, — продолжил я. — Зато надо подумать, как это использовать, пока он союзник. Кто-то этому Кравцову заплатил, он выступил с тем, что ему сказано, а Крюков его осадил. Надо выяснять, кто и как здесь замешан. Слава, поехали уже, а то опоздаем. Женя, позвони, когда освободишься, машины с тобой заберём.
Несмотря на огромный список дел сегодня, я нашёл время встретиться с Ремезовым, это обязательно и пригодится в дальнейшем. Тем более, сейчас увидеться с ним не так-то просто, подполковник после праздников оказался очень загружен работой.
В ФСБ в то время было пять департаментов и несколько управлений, отвечающих за разные виды деятельности спецслужбы. А здесь, в провинции, ощущалась сильная нехватка подготовленных людей.
В основном здесь были или ветераны КГБ в солидном возрасте, которые работали на пенсии, а не сидели дома, или совсем молодёжь. Остальные куда охотнее шли к налоговикам. Тогда же никто не знал, что налоговую полицию уже через несколько лет закроют, а влияние ФСБ многократно усилится.
Ещё популярными местами для ухода были частные службы безопасности банков, крупных предприятий или олигархов, там платили намного лучше, но брали самых опытных. Как раз недавно в газетах обсуждали, что у одного из самых богатых олигархов охраной руководил аж целый генерал КГБ или ГРУ.
Ремезов давно говорил мне, что его основная деятельность — контрразведка. Но ей он почти не занимался в последнее время, чаще ему приходилось работать с экономической безопасностью, а ещё взаимодействовать с местными ГУВД и РУОП. Как это называлось официально — управление и разработка пресечения деятельности преступных организаций.
На Ремезове ещё была оперативно-техническая часть, с ним до сих пор согласовывали прослушку мобильников. А после того как перед Новым годом на пенсию ушёл прежний начальник следственного изолятора ФСБ в области, это хозяйство тоже досталось Ремезову.
И много чего ещё. Теперь он почти человек-оркестр. Думаю, кто-то из его руководства хочет, чтобы он зашился, перегорел и свалил к частникам.
Но мне так не надо. Врагов у нас меньше не становится, а союзников мало. Будем работать с ним на его текущей должности. Может, даже получится чуть его приподнять, ведь чем выше будут ставки, тем меньше сможет сделать подполковник областной управы.
Внутренняя столовая федералов роскошью не поражала — простые пластиковые столы, накрытые клеёнкой, китайские пластиковые подносы, простенькая витрина. Меню нет, что приготовили сегодня, то и подают. Но есть первое, второе, компот или чай, салат или пирожок.
Пахло вкусно, а стоило недорого, хватило трёх новеньких десятирублёвых купюр, чтобы рассчитаться, и ещё с них даже дали сдачу. И посторонних никого нет, вокруг одни комитетчики. Случайного человека сюда попросту не пустят, вход только по пропускам.
Я взял рассольник, котлету с рисом и чёрный чай, тут его подавали в пакетиках, которые встречались всё чаще, а не заваривали. У Ремезова то же самое, только ещё на отдельном блюдце лежал горячий беляш, от которого шёл пар.
Подполковнику уступили отдельный стол в самом удобном месте, так что туда мы и сели со своими подносами. Слава заходить не захотел, остался в машине, так что мы за столом вдвоём.
— А что за история с этим Кравцовым? — спросил я.
— Извращенец он, — буркнул Ремезов, зачерпнув ложкой суп. — Мусолили эту историю перед выборами. Председатель комитета по молодёжной политике, мать его. Плотно работает с молодёжью, да. Крюков знал, куда надавить.
— И что тогда было?
— Так что… Кравцов курировал студенческую олимпиаду в Читинском политене позапрошлым летом. Потом пригласил победителей к себе, двух девушек и парня. У Кравцова же есть база отдыха на Арахлее, вот и главный приз — проживание там.
— И что дальше? — спросил я, начиная догадываться.
— И там он начал такую работу с молодёжью, что те от него сбежали на велосипедах, гнали в Читу аж от самого Арахлея, и потом написали заявления в милицию, что он до них домогался, запирал и наносил побои, причём написала вся троица.
— Вот же гад.
— Я и говорю, — Ремезов доел суп и пододвинул к себе тарелку с котлетой. — Но короче, он им всем заплатил, чтобы написали встречное о том, что не имеют претензий, а он больше ребят не тревожил, Кузьмичёв узнавал недавно. Откупился, короче.
— Но история, значит, всплыла.
— Ага, по
