кузине? Она даже не успела принять свой человеческий облик, когда лианы захватили все.
— Моя кузина мертва, ясно? Она бы так долго не продержалась. Мы не знаем, есть ли еще кто-нибудь, кого стоит спасать. Ты видела, что Горан сделал с нами на той горе. По ту сторону лиан нет ничего хорошего. Хочешь войны? Да? Потому что именно это и произойдет.
— Ты этого не знаешь.
— Да, я знаю. Отчасти Лунный Удар, помнишь?
Она ахнула.
— Ты что-то видел?
— Да, — солгал я. — И это нехорошо. Я боролся с судьбой и природой с тех пор, как принял человеческий облик. Я устал. — Слезы навернулись у меня на глаза. Я устал. — Ты либо на моей стороне, либо с ней.
Она подбежала ко мне и обвила руками мою шею.
— Прости. Она великолепна в ведении переговоров.
— Да, она быстро научилась. Не забывай, кто она такая. Они учат ее договариваться об условиях. Ты потеряешь меня, если она добьется своего. Если это произойдет, ты должна бороться за меня, Табита. Обещай, что будешь сражаться. Не дай мне забыть, кого я люблю, и кто я есть на самом деле.
— Обещаю. Ты не попадешь под ее чары. Я буду сражаться.
Я лихорадочно поцеловал ее и стянул с нее одежду.
***
Я продолжал игнорировать Елену, и она больше не покупала мне дорогих подарков. Все казалось прекрасным, пока однажды на Искусстве войны Миа, как всегда, не стала настаивать.
Мне нравилась Миа. Она напомнила мне дочь Констанс, мою двоюродную сестру Желешку.
Та была Солнечным Взрывом. Лианы пришли и заманили в ловушку ее и ее отца, сына мастера Лонгвея. Технически мастер Лонгвей был членом семьи, но так никогда не казалось.
— Блейк, когда? — закричала Миа.
Я не обращал на это внимания.
— Что «когда»?
— Когда же ты возьмешь на себя хоть какую-то гребаную ответственность? — Она никогда не ругалась на уроке. Должно быть, она была по-настоящему зла. — Это лучше, чем дуться. Ты не трус, но твои действия прямо сейчас трусливы. Разве ты не хочешь спасти Итан?
Я рассмеялся.
— Спасти Итан. Там нечего спасать.
Чувство, что я был неправ, заполнило все мое существо. Я накинулся на Елену.
— Прекрати это. — Миа встала между нами. — Елена ничего не делает. Ты сам себя выводишь из себя. Будь драконом, каким я тебя знаю, и освободи всех.
— Освободить всех? Я пытаюсь, черт возьми. Ты даже не знаешь.
— С меня хватит этого с тобой. Перед тобой что-то замечательное, и ты просто…
— Это не так, Миа. Открой свои гребаные глаза.
— Блейк! — закричала Табита.
— Я говорил тебе прошлой ночью держаться от этого подальше, — сказал я, бросив на нее предупреждающий взгляд.
— Ей нужен Рубикон, — взмолилась Табита.
— Я — Рубикон.
— Тогда веди себя соответственно, — сказала Елена. — Это постоянное нытье и стенания о том, как все это несправедливо. Это не Рубикон. Ты ведешь себя как трус.
Я ахнул.
— О, я забыла, ты на одну десятую Снежный Дракон. Без обид.
Я зарычал. Не в этот раз, сука.
Ее взгляд метнулся к Табите, пытающейся заманить меня.
— Должно быть, именно это руководит тобой в данный момент. Что ж, когда все остальные девять частей покажутся снова, дай мне знать.
Я не мог сделать ничего большего, кроме как проворчать на нее.
Весь класс зааплодировал ее маленькой тираде. Это было унизительно.
— Делай, что хочешь, я продолжаю тебе это говорить. Я не хочу тебя таким, но мне нужна та шавка, которая живет внутри тебя. — Ее голос звучал искренне. — Давай просто сделаем то, что должны, и покончим с этим. После этого ты можешь делать все, что захочешь.
Потом я уже не буду самим собой. В этом-то и была проблема.
— О, да? Ты уверена в этом? Потому что люди склонны говорить то, чего они не имеют в виду, Елена.
Она поджала губы. Та ночь, когда она вошла в ту пещеру, всплыла у меня в памяти. Ее мысли… связь становилась все крепче.
— Я не одна из них. И ты это знаешь! — Она закричала и затопала прочь.
— 8~
Надвигалась драка, а мне все еще нужно было придумать предлог, чтобы пропустить вечеринку сестры.
Это представилось мне, когда отец объявил, что строительство поместья завершено.
Мне не терпелось увидеть его.
— Оно такое как то, что за лианами? — спросила Табита с широкой улыбкой.
Я кивнул, широко улыбаясь.
Это был хороший день. Мы не ходили на занятия. Мы нежились на диване, пока не пришло время встретиться с моим отцом у Стены. Табита и Сэмми ушли вместе, а я полетел в Тит.
Отец умолял меня встретиться с ними у Стены. У меня было такое чувство, что у него есть для меня сюрприз. Возможно, он пытался наверстать упущенное время.
Я хотел, чтобы наши отношения были такими, какими они были раньше. Может быть, новые деньги и цель могли бы это сделать? Это могло бы улучшить наши отношения, если бы он чувствовал себя более нужным.
Я нашел лимузин, припаркованный перед портом Тита, рядом с которым ждал отец. Там были репортеры, которые делали снимки и выкрикивали вопросы. Я и забыл, каким знаменитым он был. С тех пор как Елена вернулась, он появлялся в таблоидах каждую неделю.
Репортеры задавали мне вопросы о Елене. Я хмыкнул в ответ, превращаясь в человеческую форму. Отец протянул мне халат, и я натянул его.
Он выглядел счастливым.
— Готов?
— Да. — Я улыбнулся и забрался в лимузин.
Мой взгляд упал на Елену, сидящую рядом с Сэмми, и мне захотелось вдохнуть огонь.
— Чертовски здорово.
Я заблокировал дверь ногой, чтобы она не захлопнулась. Отец выглядел озадаченным.
— Просто чертовски здорово. Ты просто обязан был привести и ее тоже, не так ли?
Он сидел напротив меня. По его лицу я понял, что это шоу было совсем не о нас. Лимузин, пресса. Все дело было в ней.
Его лицо вытянулось.
— Не надо, Блейк. Елена — часть этой семьи.
Часть этой семьи? Никогда.
— Ты живешь в мире грез, старина. — Я вышел из лимузина. Я полечу в поместье.
Репортеры задали еще несколько вопросов. Почему мне не ехать с ними? Было ли это из-за принцессы? Я поднялся в небо и прислушался к разговору в лимузине.
— Немедленно выбрось это из головы, — сказала Елена.
Отец только хмыкнул.
Я взревел огнем. Как она смеет указывать ему, что делать? Они все чертовски слепы. Разбитые драконы. Мне нужно было спасти их, но сначала я должен был спасти себя.
Я заблудился по дороге
