— Настя, а ты теперь, как настоящая, — протянула ко мне связанные руки подруга и… дотронулась до меня!
В тот же момент неодолимая сила закружила меня и безжалостно выкинула вон.
Я открыла глаза и обнаружила над головой привычный расписной потолок, со скачущими по зеленому полю единорогами. Рука все так же сжимала амулеты, одеяло сбилось и сползло на пол, простыня тоже собралась в кучку где-то под ногами. Да, сон был беспокойный.
Ну почему я проснулась в тот момент, когда, наконец, могла сделать для ребят что-то полезное?! И как мне сделать, чтобы контролировать саму себя в этих снах?
Ответ на этот вопрос лежал где-то на самой поверхности, но никак мне не давался. Я решила, что все равно докопаюсь до правды, где бы она ни была спрятана, в преисподней или у эльфов. Вспомнив про разрешение князя изводить лесной народ вопросами, я спешно оделась и поскакала в книгохранилище. Начинать надо было с «ботана» Финнеля, он, как настоящий ученый часто увлекался в разговоре и мог запросто выложить информацию, не предназначенную для моих ушей.
Глава 7
Подземные войны
Как я и ожидала, Финнель оказался на редкость разговорчивым товарищем, особенно когда я пожелала ознакомиться с историей его народа случившуюся после того, как они ушли под землю. Он тут же извлек несколько томов толстенных фолиантов и принялся подробно излагать чуть ли не по дням, что происходило в их подземных городах.
Рассказчиком он оказался хорошим, и в книгах было полно мастерски выполненных рисунков (понятие «печатный станок» почему-то обошло этот неглупый народ стороной), так что я вскоре знала почти все самое существенное. Единственное, с чем я так и не смогла справиться, так это с именами и сразу в них безнадежно завязла.
И не мудрено, любой бы запутался: звучание непривычное, да еще такое количество, что процесс перечисления их родственных связей и славных деяний сильно напомнил мне Библию. Ну, знаете как: Исаак родил кого-то, тот родил того то, а он еще целую кучу, и пошло поехало, в конце концов, прочитав половину Ветхого завета, осознаешь, что запомнил четыре имени: Адама, Евы, непотопляемого Ноя и еще девицы, что голову ухажеру мечом отчекрыжила. Но ведь главное в этой книге не имена, а смысл, который не трудно уловить, даже не взирая на плохую память.
Вот и из истории эльфийского народа тоже пришлось выбрать самое существенное, что в принципе совсем не сложно. Все сводилось к противостоянию двух сил: хороших (эльфов) и плохих (демонов и… демонов). Первые доблестно защищали наши тела и души, исполняя роль пограничников и таможни в одном лице, а вторые — пытались этот защитный кордон снести, для начала утолив мудрым народом свой безмерный аппетит, и получить доступ к поверхности через жертвоприношение. Без него ничего не вышло бы, имелась невидимая граница, ступив на которую нечисть ликвидировалась путем самовозгорания.
В общем, жертвовали славные эльфы своими жизнями, солнцем и свежим воздухом, защищая нас, людей, от кровожадных монстров, без малейшей надежды на благодарность, пока мы наверху благополучно уничтожали себя сами, не прибегая к помощи потусторонних сил, самыми изуверскими способами.
А в последнее время, к тому же, человечество принялось вовсю усложнять им задачу, шляясь многочисленными компаниями по запретным местам и пытаясь самостоятельно призвать силы зла путем оккультных ритуалов.
Деликатный Финнель хотел, было эту тему обойти, но я принялась за процесс самобичевания, обвинив людей в патологической привычке искать себе приключений на за…, сами знаете на что. Эльф, видя, что я не буду страдать от обвинений в легкомыслии, поведал и о предыдущих товарищах, имевших в свое время счастье проживать на этой территории. Они тоже оказались в неудачном месте в неудачное время.
Китайцы скрывались в одной из пещер во время какой-то своей войнушки и забрели, спасаясь от погони слишком далеко. Англичане, в силу особенности национального характера, желавшие везде быть первыми, занимались исследованием пещеры и тоже ступили за черту. Как и в нашем случае, в двух предыдущих спасти удавалось только одного. В пещеры они попадали в разных точках земли, но жить людей определяли в самый защищенный город.
С появлением людей под землей существование эльфийского народа сильно усложнялось. Мало того, что люди сами по себе являлись сильным источником беспокойства, так еще демоны начинали сразу наглеть и совершать налеты на города, пытаясь отнять ускользнувшую добычу. Все это веселье продолжалось ровно до того момента, когда человек умирал. После этого демоны успокаивались, предпочитая мелкие стычки крупным военным действиям.
Так что если верить сложившимся традициям, эльфам стоило заняться срочным укреплением древних городских стен.
Одно мне не понравилось во всех этих историях, хранитель историй откровенно замалчивал причину смерти людей. Высшее начальство, пресветлый князь вроде бы ее, эту причину, объяснил, но как-то коротенько так, что ее правдивость вызывала сомнения. Точнее, сказал то он искренне, но… очень мало, фразу можно было истолковать как угодно: «Человеческая жизнь так хрупка и недолговечна». То есть жил поживал до семидесяти лет и помер от старости в кругу друзей, или, ах, его нечаянно задели мечом, и он не выжил, или, ой, на него случайно наступил слон, и душа покинула тело. Хотя слон — это, пожалуй, перебор, а вот меч, нож или стрела — вполне вероятно. Не зря Финнель так искусно увиливал от этой темы.
Временно отложив на потом попытки выведать правду о грядущих перспективах, я занялась изучением рисунков. Увидев на одном из них знакомую тощую фигуру в балахоне, я невинно поинтересовалась, — А это что за человек?
Эльфа откровенно передернуло от отвращения, и он сказал, — Не все волшебники в те времена встали на нашу сторону. Это Дорас. Когда-то он был человеком, но захотел величия, несоизмеримого с его сутью и встал на сторону зла. Мда, вот так сказал, величия несоизмеримого с сутью.
— Власти, что ли захотел? — уточнила я.
— И власти в том числе, а еще бессмертия, — ответил эльф и хотел, было перевернуть страницу, но я не дала.
— Ну и как, получил он что хотел?
— Не так как рассчитывал. Теперь он прислужник верховного правителя тьмы, мучимый вечной жаждой крови, повелитель демонов-санхи, — эльф все-таки выдернул из моих пальцев страницу и торопливо перелистал. Видно было, что разговоры о Дорасе ему тоже не по душе. И вообще этот эльф охотнее всего говорил о многочисленных историях великой и трагичной любви в эльфийском социуме, наверное, он был в душе романтиком. Неплохое качество для мужчины, особенно если ему лет эдак за пятьсот.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
