Я вот все на город гляжу — большой стал. На моих глазах рос…
Даже черствого на романтику человека тронет открывающаяся круговая панорама. Залитый солнцем, опушенный зеленью, спускается к реке Миасс городок металлургов, за горизонтом угадывается могучий трубопрокатный завод, девятым валом наступает многоэтажный новый северо-западный район. Поезда, автомобили, трамваи, люди — все куда-то спешат. Уральский город Челябинск живет трудовым ритмом.
Молчанов все глубже уходит в воспоминания.
— В войну я было заартачился: почему на фронт меня не берут? А мне говорят: «Если даже одни женщины останутся, дадим женскую бригаду, и будешь работать. Без трубы ни стали выплавить, ни броню закалить»:
— Без трубы труба, — каламбуром подтверждает прораб Александр Павлович Немешаев, тоже оказавшийся здесь.
Он достает записную книжку.
— Выработка на этой трубе у бригады в семь человек составила 182 процента. Семерка великолепная.
Но мне кажется, что если бы бригада просто выполняла план, все равно была бы великолепной. И когда он сказал, что Молчанов имеет много наград, а среди них орден Ленина, я подумал, что иначе и быть не могло.
Предания донесли до нас сведения, что в древности в основание больших сооружений закладывали голову раба — «для крепости». Затем стали класть просто деньги с изображением головы. Трубоклады закладывают в основание полтинник, а заканчивая, ставят флаг. Так сошлись две традиции — древнейшая и нынешняя.
Трепетал красный флаг, будто летел навстречу белым облакам, а рассказ Григория Дмитриевича вел и вел все дальше и дальше, в далекую даль прошлого.
Кто сотворил храм?К вечеру все село собралось около новой церкви. В лучах солнца золоченые купола горели чудными кострами, ослепляя людей своим великолепием. Батюшка ходил вокруг божьего храма, кропил святой водой, курил ладаном, славил господа бога.
Среди толпы, усердно бьющей поклоны, рядом с отцом стоял подросток Димка, в лаптях, подпоясанный лыком. Он машинально крестился, завороженно следя за священнодействием. А когда первый удар колокола разнес благовест, сердце его возликовало, сжалось от необъяснимой радости, он уж не чуял земли, парил где-то в поднебесье, будто ангел.
— Слава тебе, господи наш…
И никому не было дела до Димки и его отца — все славили бога. Будто бог, а не Димка таскал кирпичи, месил раствор, будто не отцовские руки кирпичик по кирпичику возводили этот храм.
Будто не он строил колокольню, где крепко и надежно висели многопудовые колокола, и не было случая, чтобы кладка дала трещину. От дедов и прадедов передавался секрет. Давным-давно еще отцов дед строил знаменитые соборы. От него и научился мастерству Димкин отец. Но не дожил старый до светлого дня. Рано умер, надсадясь на сооружении собора.
Так вот и Димкин отец сейчас крестился на могучий божий храм, начатый руками старого мастера.
Димка, придя в себя, увидел знатных господ в роскошных одеждах, дернул отца за рукав и шепнул:
— Тятенька, проси денежку, уйдем к маменьке в деревню, корову купим.
— Погоди, — отмахнулся отец, не отводя глаз от храма.
Через несколько дней, собрав пожитки, отправились в деревню, что под Курском. Началась обычная жизнь. Нанимались класть печи, а то и плотничали. Димка усердно помогал отцу. Но работа не радовала мастера. По ночам, в сырую дождливую непогодь, мечтал он о той работе, что дух захватывает; когда смекалка да сноровка за собой ведут, тогда и труд не в тягость.
Но долго еще ходила артель «теплострой» по надворью, клала могучие русские печи, очаги с хитроумными боровами, когда от одного полена вся изба обогревалась. И только в двадцатых годах, когда отгремела гражданская, когда началось возрождение земли русской, мастерство Молчановых стало не только нужным, но и бесценным. Мастерство, которое и на золото не купишь, и никакой наукой не заменишь.
Собралась тогда артель вместе с семьями и двинулись на Урал. Обосновались в Нижнем Тагиле. Когда заводское начальство узнало, что переселенцы — по соборному и печному делу мастера, сразу же поручило строить заводскую трубу.
Многие отказались: дело-то незнакомое. Только Дмитрий Молчанов взял подряд.
— Не боги горшки обжигают…
Образовали семейную бригаду: сам с сыновьями Григорием и Иваном за кладку встал, жена с невесткой — в подручные. Ходко дело пошло. И не зря говорят, что дело мастера боится. Сразу смекнул старший Молчанов, что к чему, где какой кирпич уложить, чтоб уклон соблюсти. Лицевую часть — то есть наружную — сам выкладывал, как когда-то в стенах соборов.
Так оно и есть: не боги горшки обжигают, тем более храмы строят, те, что сейчас охраняются государством как искусное творение рабочих рук.
У заводских труб другое предназначение, но и они стали не только всезримым памятником рабочему мастерству, но и символом новой жизни. На смену стране острогов и церквей шла страна индустриальная.
Именно в годы первой пятилетки возник новый трест с названием, состоящим из трех благозвучных слов — «Союзтеплострой». Недавно он справил свое пятидесятилетие, а награда — орден Октябрьской Революции.
А начинал он с тех лапотных бригад. С какой завистью смотрели переселенки на своих сверстниц-уралочек, которые щеголяли не в лаптях, а в сапожках. Им так хотелось хотя бы разок пройтись в кожаной обувке. А когда главу бригады Дмитрия Молчанова премировали сапогами, то ходили в них все по очереди — и мужчины, и женщины, конечно, по торжественным дням.
Так бригада Молчановых стала строить трубу за трубой, кочуя по городам Урала: Свердловск, Магнитка, Челябинск…
Это случилось в Карабаше. Оставалось с метр, чтобы закончить восьмидесятиметровую трубу. Дмитрий Молчанов решил выверить еще раз уклон. Когда перелазил по скобам с отвесом, не успел перехватиться… Не зря говорят, что трубоклад оступается один раз…
Весь город хоронил мастера. Три дня стояла труба недостроенной, и казалось, что теперь туда уж никто не осмелится подняться.
Поднялся старший сын Григорий, взял мастерок, отшлифованный рукой отца, положил кирпич рядом с отцовским. На кладку упали жесткие мужские слезы.
Внизу стояли мать, жена, брат.
— Раствору, — гулко донеслось до них сверху.
Заскрипел барабан, лошадь пошла по кругу, крутя лебедку, вверх поползла клеть с раствором — труба снова стала расти.
Тайны достоинТрубы под руками Молчановых росли одна за другой, но беспокоило мастера то, что не мог никому доверить кладку лицевой стороны, не мог найти надежного преемника. Хотя ребята приходили старательные, смышленые, расторопные.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
