От петроградского трио и других обновленцев Красницкий всегда, до марта 1922 года, держался в стороне и никогда ни в какие отношения со своими будущими товарищами не вступал. «Хотел бы я знать, — вспоминал А. И. Введенский, — откуда взялся этот тип. Никогда ни в одной обновлен ческой группировке не участвовал, никто из нас его не знал, вдруг появляется на одном из наших совещаний — для чего? Зачем? Оказывается, он что-то там делает, кого-то тоже собирает». Действительно, новый приверженец обновленческого течения мало походил на своих товарищей: если те были типичными интеллигентами, мятущимися и расхлябанными, то священник Красницкий был человеком совершенно другого типа: поклонник твердой власти, деятельный администратор, домовитый хозяин, он воплощал в себе тот тип умного, хладнокровного, прижимистого кулака, который нашел отражение в художественной литературе XIX века — некоторых зарисовках Эртеля и других. Осанистый, с умным, слегка курносым лицом, спокойные, медлительные жесты, певучий голос с небольшим украинским акцентом, образцовые чистота и порядок в небольшом деревянном домике в Успенском переулке, где он жил, — трудно было представить себе что-нибудь более противоположное церковно-литературной богемеа пред ставителями которой являлись Введенский и Белков.
Что привело Красницкого в первые месяцы 1922 года к союзу с Введенским, Боярским и Белковым, которых он не любил и которые его не любили? Как уже было сказано, Красницкий был карьеристом — человеком, который всегда ставит на лошадь, которая имеет наибольшие шансы на выигрыш. Однако такое объяснение было бы все-таки упрощенным. Начать с того, что карьерист Красницкий был, несомненно, искренне верующим человеком. В 1926 году, через четыре года после описываемых событий, один из авторов однажды присутствовал на литургии, кото-совершал Красницкий. Он служил тогда без диакона, и в алтаре Князь-Владимирского собора присутствовали только двое: он и я (Левитин А. Э.). Причастившись, он с потеплевшим лицом снял с престола крест и евангелие и, отойдя к жертвеннику, подозвал меня к себе. «Сейчас ты еще ребенок тебе только одиннадцать лет, и у тебя еще нет настоящих грехов, — говорил мне священник, покрывая меня епитрахилью, — молись же сейчас, когда ты стоишь в алтаре, обо всем, чего ты хочешь, — Бог исполнит все!» Такую фразу мог произнести только искренне верующий человек. Можно указать также и на то, что тогда, когда карьера его лопнула так же внезапно, как и началась, он не ушел из церкви и предпочел тяжелое существование кладбищенского священника прямому предательству церкви, — в противоположность калиновским и Платоновым, осиповым и дулуманам. И думается мне, что деятельность Красницкого надо объяснять не столько его личными качествами, сколько глубоко вкоренившейся идеей — нерушимого единства церкви и государства.
Церковь не может существовать без поддержки государства, думал студент Духовной академии Красницкий в 1910 году и шел в «Союз русского народа». Церковь не может существовать без поддержки государства, думал священник В. Д. Красницкий в 1922 году и начал выполнять приказы гражданской власти, мало заботясь о том, насколько они соответствуют его совести. К сожалению, эта философия оказывала все большее влияние на обновленческий раскол и, как увидим ниже, вскоре стала его основой и способствовала быстрому перерождению мечтателей и энтузиастов в политических дельцов и карьеристов. Чего изволите? — этот древний лозунг становился с 1922 года главной линией поведения обновленческих лидеров.
Вместе с Красницким в петроградскую группу пришло еще два человека. Настоятель Матвеевской церкви о. Иоанн Альбинский (безвольный, добродушный старичок, находившийся целиком под влиянием Красницкого); священник той же церкви о. Михаил Гремячевский (человек того же типа, что и Красницкий — хозяйственный, энергичный, администратор и карьерист); Евгений Запольский (человек честный, искренний, по-настоящему сочувствующий голодающим), и молодой диакон-энтузиаст Тимофей Скобелев — таков состав петроградской группы в эти дни. Как сказано выше, в первые же дни после декрета об изъятии церковных ценностей группа развила энергичную деятельность.
Но необходимо остановиться на положении, которое сложилось в первые месяцы 1922 года в Петрограде.
Во главе Петроградской церкви стоял митрополит Вениамин — человек, известный своей трагической судьбой. Поэтому о нем надо сказать подробнее. Митрополит Вениамин — в миру Василий Павлович Казанский — родился в 1873 году в полудикой тогда Олонецкой губернии (Карелии), в семье бедного сельского священника. Он учился в Олонецкой духовной семинарии, которую окончил и его старший брат — впоследствии член IV Государственной Думы, примыкавший там к октябристам. Поступив после окончания семинарии в Петроградскую духовную академию, Василий Павлович примыкает к либералам-общественникам, часто проводит чтения на религиозные темы среди рабочих на петербургских заводах и фабриках. В 1895 г., на 3-м курсе, он принимает монашество с наречением ему имени Вениамина. В 1896 году он рукоположен в иеромонахи, в 1897 году он оканчивает Духовную академию со званием магистранта и начинает обычную карьеру ученого монаха. Сначала он преподает Священное писание в Рижской духовной семинарии; потом, в 1889 году, — в Петербургской. В 1902 г. он ректор Самарской духовной семинарии, а в 1905 г. становится ректором Петербургской духовной семинарии. Деятель школы Антония Вадковского, он очень походил на своего учителя по характеру. Мягкий, приветливый, вежливый, он отличался особым благочестием; священнослужитель по призванию, он готов служить дни и ночи (особенно он любил ночные богослужения). «Его не останови — он 24 часа в сутки будет служить», — ворчали на него семинаристы. Антоний Вадковский полюбил интеллигентного набожного монаха и решил сделать его своим викарием.
23 января 1910 года, в здании Святейшего Правительствующего Синода, архимандрит Вениамин был наречен во епископа Гдовского. Чин наречения совершали митрополиты С. -Петербургский Антоний, Московский — Владимир, Киевский — Флавиан, архиепископы Литовский Никандр, Ярославский (будущий Святейший патриарх) — Тихон, епископы Оренбургский Иоаким и Полтавский — Иоанн. В воскресенье 24 января 1910 года в Свято-Троицком соборе Лавры была совершена теми же святителями архиерейская хиротония (Прибавление к «Церковным ведомостям», 1910, № 5, с. 208). С этого времени начинается деятельность епископа Вениамина в качестве петербургского викария. Владыка Вениамин не принадлежал к блестящим людям, поэтому петербургская интеллигенция мало обращала на него внимания. Он был, однако, очень популярен в народе и у низшего духовенства. Отзывчивый, гуманный епископ, чуждый бюрократизма и чванства, которыми отличались многие тогдашние (и не только тогдашние) архиереи, он был многими любим, и этим объясняется тот неожиданный перелом в, его карьере, который произошел в 1917 году.
Мы уже говорили выше о епископских выборах, которые впервые в истории Русской Церкви были проведены после февральской революции. Почти одновременно с Москвой увидел эти выборы и Петроград. 23 мая 1917 года в помещении Исидоровского епархиального училища собрался съезд, состоявший из 1950 человек, главной задачей которого было избрание кандидатов на Петроградскую митрополичью кафедру, вакантную после отстранения митрополита Питирима, известного своей близостью к Распутину. С самого открытия съезда наметились три главных кандидата: епископ Уфимский Андрей Ухтомский, архиепископ Финляндский Сергей Страгородский и епископ Гдовский Вениамин Казанский. Епископ Андрей был в чести у либеральной интеллигенции: «сам» М. В. Родзянко, председатель IV Государственной Думы, представлявший на епархиальном съезде Пантелеймоновский приход, выступил с большой речью, настаивая на избрании Андрея Ухтомского, прославляя его как борца против распутинщины и самого прогрессивного из русских епископов. Правые объединились вокруг Сергия, хотя его репутация была сильно испорчена тем, что он, вопреки данному им архиерейскому слову, вошел в новый Синод. Епископ Вениамин был кандидатом простого народа и низшего духовенства. 24 мая 1917 года в колоннаде Казанского собора было поставлено 12 урн. В конце дня архиепископ Платон объявил результаты голосования. Из 1950 членов съезда в голосовании приняло участие 1507 человек. 699 голосов получил епископ Вениамин. 394 голоса — архиепископ Сергий, 364 голоса — епископ Андрей. Остальные 93 голоса распределяются между архиепископом Тихоном, протопресвитером о. Георгием Шавельским и не восстановленным еще тогда в сане бывшим священником О. Григорием Петровым. (См.: Новое время, 1917, 26 мая/7 июня, № 14789, с. 5.)
