Читаем без скачивания Мифы Финикии и Угарита - Юлий Беркович Циркин

встречается на амулете, найденном в Тире. С финикийскими колонистами культ Баал-Хаммона рано распространился по всему Средиземноморью. На самом западе финикийского мира, в Гадесе, существовал храм Баал-Хаммона. На монетах другой финикийской колонии в Испании, Малаки, встречается символ этого бога — круг с лучами. Существование культа Баал-Хаммона отмечено практически во всех районах финикийской колонизации, а также там, где местное население испытывало сильное финикийское влияние, как, например, в Нумидии в Африке. Особой же популярностью он пользовался в Карфагене. Там его весьма почитали с самых ранних времен существования города[108]. Сначала Карфаген был основан на холме недалеко от берега, и позже на этом холме находилась карфагенская цитадель Бирса. В месте же, где первоначально высадились колонисты, возникло святилище. Долгое время оно было посвящено одному Баал-Хаммону, а затем (не позже IV в. до н. э.) — Баал-Хаммону и Тиннит. И уже довольно рано здесь появились посвятительные стелы в честь Баал-Хаммона. Так что можно говорить, что Баал-Хаммон с самого начала принадлежал к наиболее значимым божествам Карфагена. Позже он стал выступать в паре с Тиннит (о паре с Астартой ничего не известно), что не умалило его статуса. В финикийских колониях на Мальте, Сицилии и Сардинии он по-прежнему один, хотя Тиннит там тоже была известна.

Богиню Астарту часто изображали сидящей на троне, охраняемом керубами. VI–V вв. н. э.

Керуб — фантастическое существо с телом льва, человеческой головой и крыльями, очень напоминает египетского или греческого сфинкса. На этом изображении радом с керубом помещен голубь — священная птица Астарты. Гребень из слоновой кости. VI в. до н. э.

В фигурке Астарты, найденной в Тарсисе (совр. Испания), явственно видны египетские мотивы.

Астарту как богиню плодородия, любви и плодовитости часто изображали сжимающей руками груди. Ок. VI в. до н. э. Терракота.

В Карфагене культ Астарты был практически вытеснен культом местной богини Тиннит. На этой монете изображен прекрасный профиль богини. IV–III вв. до н. э. Серебро.

Впрочем, в виде женщины Тиннит изображали редко. Чаще ограничивались изображением ее знака, который дополняли священным дельфином богини. IV–III вв. до н. э. Известняк.

А нередко вместо Астарты либо Тиннит изображали просто трон богини, и ее почитателям все было ясно. Ок. IV в. до н. э. Камень.

Знаками Тиннит служили также бетилы — камни конической формы. Обычно их ставили по три. IV–III вв. до н. э. Известняк.

Как и Тиннит, а до нее Астарта, Баал-Хаммон вбирал в себя всё новые сущности, приобретал всё новые черты. Он был солнечным богом; недаром одним из его символов являлся солнечный диск, иногда крылатый, подобно египетскому. Располагался Баал-Хаммон выше небесного океана. Солнце часто было в древности символом и хранителем справедливости. И Баал-Хаммон тоже выступал подобным гарантом, внимательно выслушивая мольбы и жалобы верующих. Одновременно Баал-Хаммон был аграрным божеством; он, как считалось, обеспечивал плодородие земли, а по ассоциации — и плодовитость человека, символизируя мужскую производящую мощь, как Астарта и Тиннит — женскую. Порой его и называли просто Мощным. Будучи солнечным богом, Баал-Хаммон спускался вечером на западе и через подземный океан возвращался на восток, чтобы утром снова подняться над миром. Во время своего путешествия через подземный мир он никак не терял своей царственности. Более того, и там, в мрачном мире мертвецов, он выступал владыкой. Таким образом, Баал-Хаммон мыслился как бы триединым богом — небесным (солнце), земным (плодоношение земли и плодовитость мужчин) и потусторонним (владыка подземного мира)[109].

Изображали Баал-Хаммона по-разному. Иногда его представляли в виде диска, напоминающего солнце, порой с большими ушами, чтобы он мог выслушивать все молитвы людей. Иногда — в виде сужающегося кверху столба, что напоминало о его земной сущности. Часто встречались и изображения Баал-Хаммона в человекоподобном виде. Тогда он представал как могучий старец, сидящий на троне (что подчеркивало его царственное положение), украшенном керубами. На голове у него была коническая тиара или корона из перьев. Правую руку бог поднимал в благословляющем жесте, а в левой — держал посох, украшенный либо хлебным колосом, либо шишкой сосны, которая издавна считалась символом бессмертия и мужской плодовитости. В этом виде его иногда помещали и на корабль, пересекающий подземный океан. В Карфагене найдена очень древняя гемма (резной камень) VI, а может быть, и VII в. до н. э., на которой изображен Баал-Хаммон, сидящий на троне; трон стоит на корабле, а под ним — растения, тянущиеся вниз, и это должно было означать, что корабль пересекает воды подземного океана. Сам Баал-Хаммон одет в длинную царскую одежду, с короной на голове, рядом с которой находится солнечный диск, а в руке он держит посох с хлебным колосом. Таким образом, здесь бог предстает в своей триединой сущности.

Дочерью Эла была богиня Анат. Это очень древняя богиня, но, как и ее отец, постепенно она теряла своих почитателей. Анат чрезвычайно похожа на Астарту, будучи одновременно и богиней любви и плодородия, и богиней войны и охоты. Все более широкое распространение культа последней сокращало сферу действий, отводившуюся Анат. Только на Кипре ее культ в большей или меньшей степени сохранял свое значение довольно продолжительное время. Там в образе Анат подчеркивали, скорее, ее воинственную природу. Недаром жившие на Кипре греки считали, что Анат — та же самая богиня, что и их Афина[110].

Сестрой Анат и дочерью Эла финикийцы считали Шеол, богиню подземного мира[111]. О ней рассказывали, что отец убил ее, когда она была еще девственницей. Спустившись в подземный мир, Шеол стала его владычицей. Иногда ее так и называли — Владычица Подземелья. То, что финикийцы считали Шеол девой, не должно было, в их понимании, мешать ее положению супруги бога смерти Мота[112], также сына Эла. Имя Мот означает «смерть»[113]. Этого бога почитали, но в то же время очень боялись. Смерть всегда рассматривалась как неизбежный конец земной жизни, так что наряду с рождением она представлялась одной из двух сторон бытия. И некоторые финикийцы даже причисляли Мота к создателям этого мира[114]. В царстве мертвых значительную роль играли рефаимы, вероятно души предков[115].

С царством смерти в известной степени был связан бог Решеф[116], бог очень