Разумеется, за выходной. Возьмешь, когда захочешь!
— А что произошло?
— Твоя сменщица заболела. И проще конечно попросить тебя, выручить женщину, вы все-таки в одной связке работаете, чем искать кого-то из других отделений, согласовывать графики … Муть в общем. Так что, ты согласна завтра выйти?
— Ну … хорошо. — Сама не веря своим же словам, произношу я самую главную свою ошибку.
— Отлично! Я знала, что ты не подведешь.
Она сразу же отключается, а я упираюсь глазами в стену. И на что я только что подписалась? Меня же каждый раз теперь так будут дергать. И звонить. И ожидать, что я всегда готова работать за кого-то.
Но и оправдание для себя я тоже нахожу быстро. На завтра ведь планов у меня не было! Зато сегодняшние планы по просмотру фильма с подругой придется отменить. Как говорится, в любой непонятной ситуации думай после разговора, а не во время него!
Весь день заведующая улыбается мне, кокетничает и захваливает. А под конец рабочего дня и вовсе подходит с очередной просьбой кого-то подменить. Я, разумеется, отказываюсь, но этот мой отказ всерьез уже не воспринимается. Женщина подергивает плечами и обещается зайти послезавтра. И только в этот момент я по-настоящему ощущаю свою ошибку — мне работать три дня подряд! То-то сегодня день пролетел легко и незаметно. Боюсь представить, что будет через день.
И я не ошибаюсь. На третий день, который хочется назвать последним, пока не всплывает в голове рабочий график, по которому через два дня я опять выхожу на работу, я оказываюсь выжата, словно лимон. Хотя по сравнению по мной, с лимоном еще лояльно обошлись, по-человечески. Мне все-таки впихивают еще рабочих дней, благодаря которым мой график из два через два превращается в пять через два. И все бы ничего, но это каждый день по двенадцать часов без учета дороги. И обедом, который, кстати, нужно заранее привозить с собой, ведь тут не кормят. Да и время обеда нужно себе выискивать, ведь первым делом нужно обслужить детей, а потом уже себя. Зато я могу быть счастлива! Я хотела совершенно другую работу, не похожую ни на одну предыдущую. И я смогла достичь своей цели! Но этого ли я хотела? На думы об этом сил никаких уже не остается, и я, скорее интуитивно, доезжаю до дома, не вникая в тонкости вождения и ситуации на дороги. Конечной моей точкой оказывается кровать. Я на нее просто падаю, в полете стягивая с себя вещи. А что осталось — извините, в следующий раз. А кровать ласково принимает меня в свои объятия и погружает в сон, обещая возможность забыться даже о колготках, спущенных до колен и зудящих в местах складок.
Выходной. Силы подняться с кровати дарит лишь одно слово. Только благодаря этому чудесному слову я чуть ли не ползу по квартире, растирая по лицу остатки косметики. И даже кофе так сильно не бодрит.
Когда все дела оказываются сделаны, то я сажусь на стул и задумываюсь. Мне ведь совершенно нечем заняться. Спорт, быт, уход за собой — это, конечно, хорошо. Но что насчет более глобальных дел? Куда-то сходить, что-то поделать … Подруга занята. Отец так и не перезвонил. Даже мама не отвечает на самый просто вопрос «как дела?». О личной жизни лучше и вовсе стоит промолчать. Неужели, так выглядит одиночество?
В это время стиральная машинка извещает меня сигналом, что очередная партия вещей постирана. И я срываюсь с места так, будто от этого развешивания мокрых тряпок зависит вся моя жизнь.
Глава 12
Благо у меня не так много времени на отдых, а для самокопаний и душевных терзаний вообще отпуск нужно выделять, что мне сейчас не светит. Выходной пролетает со скоростью света, пока я пытаюсь выспаться на месяц вперед. И вот наступает очередной рабочий день. Я по обыкновению иду в дом, где дети еще спят, но по пути натыкаюсь на директрису сие учреждения. Она держит одной рукой полы слишком дорогой шубы для работы в бюджетной организации. Но не мне ее судить. Другой рукой она махает мне. Приходится остановиться и немного изменить свой курс. И я отдаляюсь от дома, замечая краем глаза недовольное лицо сменщицы, следящей за мной из окна кухни.
— Анечка, как дела? — Спрашивает она будто обеспокоенно, смахивая слезинки с обветренных глаз. Но это всего лишь картинка. Эту женщину в шубе не по сезону вряд ли заботит мое благополучие.
— Да-а все хорошо, — держу нейтралитет, чтобы не затягивать беседу и сразу выяснить, что же от меня опять понадобилось.
— Сегодня будет собрание, приходи от всех воспитателей, потом остальным расскажешь, что было.
— А почему именно я?
— Да я второй этой не доверяю, — бросает директриса и проходит мимо меня.
Не определившись, как мне реагировать на такое откровение, я пожимаю плечами и направляюсь в дом, смакуя в голове неожиданную фразу и раскидывая ее по всем закромам мыслей.
— Ты опоздала на две минуты! — Выскакивает со всеми вещами сменщица на порог, суетливо надевая ботинки.
— И вам доброе утро.
— Ага, доброе. Буду я опаздывать — вечер тебе добрым не покажется, — звучит неприкрытая угроза в мой адрес. Но колкостью на колкость отвечать я не имею никакого желания. Не с этого должно начинаться утро. А умолчать о чем, есть. Буквально пару дней назад эта же крайне организованная особа опоздала на пятнадцать минут, а влетело от начальства мне. Хотя за такие переработки никто доплачивать не собирается, а уборкой детских полок в шкафах я должна заниматься не в свою смену почему-то. Так и сейчас: перед рабочим местом меня задержала директриса, а вся вина на мне. Удивительно, конечно.
— Хорошего дня, — пытаюсь я понизить накал, но женщина выскакивает за порог, наспех застегиваясь уже на лице. Однако, ее искривленное лицо я успеваю заметить. Ну и ладно, это она себе настроение испортила, а у меня все прекрасно.
Скидываю вещи прямо на диван напротив двери и, не теряя времени, иду будить детей. Мало того, что им в школу собираться, так еще и позавтракать нужно успеть. Хотя к этому времени они должны уже хотя бы чистить зубы … Но да ладно. Не буду же я судорожно писать сообщение ночной сменщице, дескать «вот ваша ошибочка, получите и распишитесь». Слишком мелочно, оно того не стоит.
Когда основные хлопоты оказываются позади, дети собраны, а все прически сделаны, я отправляю их на завтрак сразу с вещами и подготавливаю малыша трех
