Ергалиева, спокойно проглотив бутерброд, налила себе какао и с удовольствием, с чувством превосходства, не спеша выпила его:
– Да пошла ты…
И тут случилось то, о чем долго потом будут говорить в стенах этого детсада: Ира ударила Ергалиеву. Наотмашь по лицу. Сначала один раз по правой щеке, а потом тыльной стороной ладони – по левой. И так несколько раз. Пока лицо ненавистной ей татарки не стало красным.
Затем она спокойно, насколько ей позволяло природное самообладание, вышла из группы и направилась в кабинет к заведующей.
– Я надавала пощечин Раисе Ергалиевой за то, что она беззастенчиво объедала моих детей. Можете меня уволить, но заодно и ее…
После этого инцидента у нее весь день болела голова. Рая куда-то исчезла. Ира даже не знала, о чем с ней говорила заведующая, когда вызвала к себе. Но без нянечки в группе стало как будто светлее и уж, во всяком случае, спокойнее. И когда в пять часов, как по расписанию, на детской площадке перед самым окном ее группы показался тот самый мужчина, с которым она познакомилась три дня назад, настроение и вовсе поднялось. Она уже знала, что они снова отправятся в то немецкое кафе, где Александр (так звали мужчину) угостит ее горячими пирожками с яблоками и холодной, с кубиком льда, терпкой колой.
Она едва дождалась, когда ушла заведующая, чтобы можно было поручить всех оставшихся ребятишек воспитательнице подготовительной группы, которая иногда выручала ее таким образом.
– У меня всего семеро осталось, но их очень скоро разберут, – сказала Ира своей подруге, подводя к ее веранде стайку детей.
– Это он? – спросила та, кивая головой на стоящего у ворот мужчину в черных джинсах и черной рубашке с короткими рукавами.
– Он.
– Красивый. А кто он?
– Бизнесмен какой-то. Я точно не знаю.
– А машина у него есть?
– Тоже пока не знаю. Мы все больше на такси…
Когда она подошла к нему, он показался ей немного сердитым:
– Что-то долго ты разговаривала с этой… крашеной…
– Но ведь она же осталась с моими детьми… – Ира улыбнулась, пытаясь растопить тот лед, который она почувствовала сразу же, как только взглянула ему в глаза, и причину которого пока не могла понять. – Куда мы сегодня пойдем?
– А мы сегодня не пойдем, а поедем. – Он наконец улыбнулся, и Ира вздохнула с облегчением. «Как все-таки мы зависим от мужчин…»
Белые чистенькие «Жигули» мчали их за город.
– Так куда же мы едем? – Ире нравилась эта быстрая езда по ровному шоссе мимо зеленеющих полей и лесов, но, с другой стороны, какой-то холодок при мысли, что ее спутник всю дорогу молчит, заставлял ее нервничать.
У Иры был муж, но он работал вахтовым методом в Сургуте и приезжал домой все реже и реже. Ей уже доложили, что у него там появилась «вторая жена». Сначала Ира переживала, часто плакала, а потом поняла, что просто их брак плавно подошел к финальной черте и к этому надо отнестись философски. Поэтому, встретив как-то неподалеку от детского сада мужчину, молодого и красивого, который к тому же, как оказалось, приходил сюда только из-за нее («Он следит за мной!»), она поняла, что начался новый период ее жизни. Новый мужчина, новая жизнь и, возможно, новый брак. Александр был неразговорчив, но очень щедр. А это сильно подкупало, потому что муж Иры хотя и был с деньгами, но тратил их на жену крайне неохотно и постоянно попрекал ее тем, что она «обходится ему очень дорого». Александр же водил ее в кафе, покупал разные симпатичные безделушки, игрушки, цветы, и, хотя они были знакомы всего ничего, ей казалось, что она знает его давно и что именно таким и должен быть настоящий мужчина. Она не любила болтунов и мужчин, которые всегда смеялись. Кроме того, она никогда не видела Александра пьяным, а это было для нее существенным показателем его порядочности и надежности. А теперь, оказывается, у него есть и машина.
– Увидишь… Только если ты думаешь, что на дачу, то сильно ошибаешься. Я терпеть не могу ни дач, ни садов. Предпочитаю все покупать на базаре. Дешевле выходит…
И эти рассуждения были ей по душе. Она уже представляла себе, как они ходят по рынку и покупают клубнику.
Машина резко свернула вправо и покатила между полями в сторону леса. Ира понимала, что время кафе и сладких пирожков кончилось, что Александр прежде всего мужчина, которому нужна женщина, и она стала настраиваться на что-то совсем ею позабытое, что вызывало душную волну стыда и в то же время волновало ее молодое тело, так соскучившееся по мужской ласке. Она закрыла глаза и представила себе, как Александр, этот голливудский красавец, сейчас начнет ее раздевать, шепча при этом на ухо нежные слова… Представила она себе и что-то еще, отчего ей стало жарко, и она поняла, что вполне созрела для того, чтобы отдаться ему прямо здесь, в машине…
Через час она уже лежала завернутая в две простыни, как кокон, в багажнике «Жигулей» на расстеленной клеенке. Сердце ее остановилось недавно, поэтому тело было еще теплым. А ночью ее труп был положен в маленькой комнатке на втором этаже старого дома поверх двух других женских тел.
Дно багажника белых «Жигулей» было отмыто возле реки, за городом, а сама машина возвращена на ту улицу, с которой была угнана еще утром.
Глава 7
РЫЖИЕ УШИ ПАТОЛОГОАНАТОМА. МАЛЕНЬКИЙ БИЗНЕС МАЛЕНЬКОГО БАРМЕНА
Романов встретил ее усмешкой на худом, со впалыми щеками лице цвета недозрелого лимона.
– Привет, Агата Кристи, – сказал он, пропуская ее в полутемный коридорчик.
– У меня есть записка от Логинова, – сказала она, глядя куда-то мимо Романова и испытывая препротивное чувство зависимости ее дела от настроения этого вредного по природе человека.
– Да ладно уж… Больше того, я как раз собирался сказать тебе… – Он почему-то перешел на «ты», хотя раньше никогда этого себе не позволял. «Что это, изменение отношения в худшую сторону или же брудершафтное панибратство, сулящее спокойное и доброжелательное сотрудничество?» – Что кое-что узнал про твое Ядовское дело. Лично я теперь не считаю тебя дилетанткой и просто преклоняюсь… Поэтому теперь ты всегда можешь смело обращаться ко мне в любое время дня и ночи, и я лично для тебя распотрошу кого угодно…
Наталия не поверила своим ушам: открывать ногой дверь в морг было ее заветной мечтой и ставило ее на определенную ступень криминалистической иерархической лестницы. Романов был человеком известным и считался чуть ли не лучшим патологоанатомом города и области.
– Вы это серьезно? – Она как ни хотела, все же не смогла скрыть радости по поводу услышанного. – Спасибо. Это настоящий подарок. У меня нет слов…
– Вот и хорошо. Меньше слов – больше дела. Ты за чем, вернее, за кем ко мне пожаловала? За ночным уловом с Бахметьевской?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
