спутанные волосы, Женевьева сделала шаг назад.
– Почему бы тебе не остановиться на сексе? – внезапно спросила она, чем поразила Финна до глубины души. Но он ответил не менее искренно:
– Потому что между нами более сложные отношения. У нас есть сын, и я хочу стать частью его жизни.
– Это только слова.
– Я безумно хочу тебя сейчас, как и всякий раз, когда ты рядом, но мне нужно больше, нежели чудесный секс.
Слегка оттолкнув его ладонью, Женевьева шагнула назад и села на качели. Финн с сожалением смотрел, как она отдаляется, но был рад тому, что она все еще здесь. Впервые с того момента, как на его руках защелкнулись наручники – тогда на лице девушки впервые появились разочарование и боль, причиненные им, – он задумался о том, смогут ли они вернуться к тому, что было между ними прежде. Окинув его пристальным взглядом, Женевьева покачала головой:
– Проблема в том, что я никогда не знаю, лжешь ты мне или говоришь правду.
– Я всегда говорю тебе правду и всегда буду это делать.
– Ну да, так же, как ты сказал мне о камерах наблюдения.
Финн сложил на груди руки и укоризненно произнес:
– Дженни, ты ведь не спрашивала меня об этом.
– Потому что мне и в голову не приходило, что это нужно.
– Значит, ты меня совсем не знаешь.
Скорчив недовольную гримаску, девушка тихо произнесла:
– И я об этом же.
– Ну, так давай это исправим. Проведи со мной больше времени, и я расскажу тебе все, что ты хочешь знать.
Финн не скрывал, что лукавит, – потому что в жизни его были темные моменты, о которых он не собирался упоминать в присутствии Женевьевы. Он не желал, чтобы ее или сына касалась вся эта грязь. Это означало, что ему придется быть чрезвычайно изобретательным, чтобы и впрямь не лгать. В конце концов, чем больше времени они смогут проводить вместе, тем больше у него будет шансов завоевать доверие девушки и доказать ей, что она может, не опасаясь, впустить его в свою жизнь и жизнь их сына.
– Поужинаем сегодня вместе?
Женевьева уже готова была возразить – даже губы ее приоткрылись, – но прошло несколько секунд, и она кивнула:
– Хорошо.
Быстро, пока она не передумала, Финн направился в дом.
– Отлично. Я пришлю за тобой машину в семь, а до этого времени тебе позвонит Стоун или Грэй, чтобы договориться об обновлении камер системы наблюдения здесь, в доме, и в студии.
Пройдя на кухню, Финн поставил чашку на кухонную стойку и снял с крючка ключи от машины. Женевьева, однако, догнала его и схватила за руку.
– Стой! О чем ты?
– Теперь, когда у меня есть полный доступ к твоей системе безопасности, я хочу все обновить. Твое оборудование сильно устарело, и это означает опасность.
Покачав головой, Женевьева произнесла:
– Я тебе не говорила, что у тебя полный доступ к моей системе безопасности.
Финн лишь ухмыльнулся:
– Но ты и не говорила, что его нет. Послушай, Женевьева, подумай об этом. Я идеально подхожу для того, чтобы заметить слабые места и их исправить. Позволь мне это сделать.
Взглянув на девушку, Финн понял, что она напряженно обдумывает его слова, пытаясь понять, какую выгоду преследует он. Плохо, что такие мысли вообще появились в ее голове, но изменить прошлое невозможно, и теперь в его силах только лишь сконцентрироваться на будущем.
Что он пытается получить, размышляла Женевьева, стараясь разгадать намерения Финна, но в голову ничего не приходило. Они оба знали, что, захоти, он мог бы ограбить ее так, что она бы и не заметила. Значит, не деньги и не драгоценности в ее сейфе были ему нужны. И поскольку она давно не общается с дедом, он не пытается получить доступ к семейным реликвиям. Что касается Ноа, Финн уже добился чего хотел – так что ему даст обновление камер системы наблюдения? Однако сомневаться не приходится, у него есть какой‑то скрытый мотив. Он никогда ничего не делает просто так.
Но и поспорить с Финном сложно – он и впрямь лучше, чем кто бы то ни было, может заметить слабые места в ее системе безопасности и исправить их. Он наверняка уже заметил кучу возможностей ограбить ее студию. Возможно, едва познакомившись с Финном, Женевьева не знала о нем почти ничего, но потом она решила узнать об отце ее ребенка как можно больше. И информация, что удалось раздобыть – не без помощи Ника, – впечатляла. Кража «Звезды Райли» была единственной неудачей в «карьере» Финна, но он имел репутацию в определенных кругах. Везде, где он появлялся, возникали сплетни, неоднозначные интерпретации и разбитые сердца. Им интересовались правоохранительные органы, страховые компании и преступные кланы. Но имя де Люка, неограниченные финансовые возможности, личное обаяние и бесшабашность до сих пор берегли его от карающего закона. Что же касается слухов, Финна никогда не беспокоило то, что о нем скажут люди. Именно это когда‑то и привлекло ее к нему – да и привлекало до сих пор. Женевьева завидовала этой его беззаботности, отдавая себе, однако, отчет в том, что порой Финн заходит слишком далеко в своем пренебрежении общественным мнением.
Глядя на него сейчас, она задавалась вопросом о том, повлияло ли на него тюремное заключение. Потому что тот Финн, которого знала она, не упустил бы случая воспользоваться тем, что она предложила. От нее не ускользнуло то, что он возбужден. А вчера он фактически спас ее коллекцию…
– Ладно, черт с тобой, пусть твои друзья свяжутся с Ником.
Финн заметно напрягся.
– Нет, я хочу, чтобы они работали напрямую с тобой. Я не доверяю Нику.
– Почему? Я знаю его уже не один год – определенно дольше, чем тебя. Он работал со мной в семейной компании, потом бросил работу и последовал за мной. Он всегда был мне хорошим другом – одним из немногих, кому я могу доверять.
– Ты и правда настолько слепа?
– Что? – непонимающе спросила Женевьева.
– Он влюблен в тебя.
Девушка фыркнула:
– Нет. Он мне, как брат.
– Ты, может, его и считаешь братом, но, поверь мне, он мечтает снять с тебя трусики.
– Нет, он ни разу не пытался.
– Просто он пока не уверен, что у него получится. – Финн снова подошел к ней и приподнял ее подбородок. – Поверь мне, я разбираюсь в людях. Ник мечтает о тебе – ему нравится роль твоего защитника, и ему не понравится, если ты примешь совет или помощь от кого‑то еще, тем более от меня. Ник будет
