Мэл нервно заполняла путевые листы на завтра, когда чуть не столкнула локтём оставленный для неё Алексом стаканчик. Она открыла крышку, и по комнате разнёсся умопомрачительный запах мяты и мелиссы. Прикрыв глаза, она сделала небольшой глоток уже остывшего сладкого чая. Идеально. Невероятно. Она могла бы пить его каждое утро, делая завтрак, или по вечерам, отдыхая от сложного дня.
Мэл моментально расслабилась, а улыбка не сходила с её лица весь оставшийся день.
* * *
На следующее утро, когда Мэл собирала в ангаре свой парашют для прыжка с очередным туристом, Хорхе принёс ей небольшую коробочку:
– Александр заглядывал в офис и просил тебе передать.
Стоявший рядом Карлос окинул его недовольным взглядом.
– Что это? – Мелестина отложила рюкзак и взяла в руки неожиданный подарок.
– Он не сказал.
Мэл открыла крышку и с удивлением достала небольшую дудку, размером не больше её ладони, с маленькой резиновой грушей с одной стороны, на которую она тут же и нажала. По служебному помещению пронёсся громкий гул, и все присутствующие вздрогнули.
– И зачем она мне?
– Смотри, там есть записка, – Хорхе указал на белый лист бумаги, лежавший на дне коробки, и, улыбнувшись, ушёл, чтобы встретить очередных туристов.
«Очень давно, семнадцать лет назад, когда ты училась, а наши отношения только завязывались, ты сдавала мне экзамен по прыжкам с парашютом. Непонятно откуда взявшаяся стая птиц влетела в твой купол у самой земли. Тогда я первый раз узнал, как это – почти потерять тебя. И чтобы такого больше не случилось, подарил тебе это. С тех пор она всегда была пристёгнута к твоему костюму, когда ты прыгала.
Надеюсь, она больше никогда не пригодится, но пусть на всякий случай будет с тобой. И мне будет спокойнее».
– Какой заботливый, – фыркнул Карлос, с отвращением вчитываясь в текст через плечо Мэл.
– Эй. Читать чужие письма некрасиво, – та быстро свернула записку, отправляя её в нагрудный карман своего комбинезона, и продолжила укладку парашюта.
– Извини. Просто мне не нравится, что какой-то непонятный тип ошивается вокруг тебя и надоедает.
– Я бы не назвала его непонятным типом, – Мэл легко улыбнулась и, накинув на плечи собранный рюкзак, пристегнула дудку к одной из его лямок. – По факту он мой…
– Муж. Я в курсе, – Карлос застегнул молнию своего комбинезона и помог Мэл затянуть лямки её подвесной системы. – Только это не мешает ему быть непонятным и неизвестным тебе типом. Ты же его совершенно не помнишь, я прав?
– Прав, но…
– Он не твой муж. Он муж той, которая погибла три года назад.
– Кажется, я и есть она.
– Не позволяй ему запудрить себе мозги, – голос Карлоса звучал очень резко, и Мэл ощетинилась.
– Я думаю, это не твоё дело.
– Я просто беспокоюсь о тебе, – смягчившись, он потянулся пальцами к её щеке, но Мелестина отстранилась, не дав ему прикоснуться к себе.
После встречи с Алексом всё её нутро, ранее тихо нашёптывающее о том, как это неправильно позволять мужчинам касаться себя, теперь просто вопило об этом.
– Я видел, как он целовал тебя, – во взгляде Карлоса мелькнули искры ревности. – Хотя ты обещала, что я буду первым, с кем ты согласишься пойти на свидание, когда будешь к этому готова.
– Технически… – Мэл опустила смущённый взгляд в пол. – У нас с ним не было свиданий.
– Но целовать себя ты ему позволяешь. Хотя вы знакомы всего пару дней.
В голосе Карлоса звучала сильная обида, и Мэл так некстати подумала о том, что бы он почувствовал, узнай, что она провела с Алексом ночь. И ей стало жаль его. Он был замечательным. И скорее всего, через какое-то время она бы ответила на его ухаживания.
– Со мной же ты даже не хочешь поужинать, спустя два с половиной года знакомства.
Да, он был прав. Они познакомились, когда Мэл наконец-то более-менее поправилась, и Хорхе привёл её в свою маленькую компанию. Карлос был одним из первых, с кем она начала хоть немного общаться.
– Ты дала шанс совершенно незнакомому мужчине, так дай его и мне, тому, кто всё это время был тебе другом, поддерживал тебя, помогал. Разве я не заслуживаю этого?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Карлос… – Мэл подошла ближе и положила ладонь на его плечо. – Конечно, ты заслуживаешь этого. Я очень благодарна тебе за всё, что ты для меня делаешь. И ты мне, правда, нравишься, но…
– Никаких «но», Мэл, – Карлос притянул её к себе за талию и, положив руку на затылок, поцеловал. Нежно, мягко, но очень настойчиво. Мэл растерялась, впуская его язык, который тут же принялся ласкать её.
Карлос целовался великолепно, но всё внутри неё взбунтовалось. Не то: не те ощущения, не такой поцелуй, не такой вкус. Не тот мужчина. Не Алекс! И, собравшись, она оттолкнула его, уперевшись руками в грудь.
– Мэл…
– Не надо. Не говори ничего. И больше так не делай. Прости, но я не могу, – она испуганно отступила от него, а потом и вовсе выскочила из помещения, оставляя Карлоса одного.
Когда вечером очень уставшая и всё ещё думающая о своих ощущениях от утреннего поцелуя Мэл вернулась домой, на ручке двери её ждал ещё один букет. И на губах наконец-то снова заиграла первая за долгие часы настоящая улыбка.
«Алекс…»
Она не видела его больше суток и, кажется, с нетерпением начинала ждать их совместный полёт.
Взяв большой букет местных цветов и вытащив из него записку, Мэл вошла в квартиру, запирая за собой дверь.
«Я не жалею о том, что наконец-то поцеловал тебя, и всё ещё надеюсь на свой маленький шанс».
«Не Алекс…»
Мэл разочарованно поставила цветы в воду, оставив вазу на кухонном гарнитуре.
Она не понимала свою реакцию. Прошла всего пара дней, а Алекс уже не выходил из её головы. Но в то же время она всё ещё не доверяла ему. И никак не могла поверить в то, что он рассказывал. Нет, не так. Она хотела, очень. Но её рациональная часть всё твердила: «Как? Как можно забыть своего мужа и детей?»
* * *
Спустившись в офис на следующее утро, Мелестина обнаружила на стойке ещё один стаканчик чая и улыбнулась. С ночи на улице шёл дождь, который по заверениям синоптиков должен был закончиться к обеду, и она слегка продрогла. В Сальвадоре сейчас был сезон дождей, и им очень везло, что большинство прыжков и полётов выпадали на солнечные или хотя бы просто пасмурные часы.
«Доброе утро, лиса», – было написано почерком Алекса на стакане. А стоило только Мэл сделать глоток, вдохнув мягкий аромат, как в офис заглянул посыльный, чтобы передать ей свёрток, к которому сверху была прикреплена записка.
«Сегодня холодно, и я надеюсь, что это сможет тебя согреть. Когда-нибудь, если ты захочешь, я расскажу тебе о том, как ты всегда любила воровать мои вещи, и что значила для нас с тобой вот такая же толстовка».
Мэл в нетерпении разорвала упаковку, вытаскивая из неё белый мужской худи с капюшоном, и тут же натянула его поверх тонкой летней футболки, кутаясь в уютный футер и вдыхая запах. Алекс. Это точно был его запах. Хотя в нём по-прежнему чего-то не хватало.
Но она снова улыбалась, чувствуя, как согревается, не только физически, но и в душе.
Глава 9
– Мишель, ну сколько можно киснуть? – расхаживающий по комнате Джеймс с размаху плюхнулся на край кровати подруги.
– Не хочу никуда ходить, пока мама не вернётся.
– А если на это понадобится полгода? Год? Ты так и будешь всё это время сидеть взаперти? – Остин скорчил недовольную гримасу. Они пытались вытащить её из дома с самого отъезда Алекса. Сначала по телефону, а сегодня и вовсе нагрянув лично.
– Да, – вздёрнув нос, Мишель сжала губы в тонкую полоску и плотнее укуталась в цветастый плед, который они связали вместе с Жизель много лет назад.
– Не говори ерунду. Уверен, Зизи бы это не понравилось.
– Мне всё равно. Я буду ждать её дома.
– Нет, не будешь, – Джеймс сгрёб Мишель в охапку, закидывая на плечо, и под смешки брата направился к выходу из комнаты. Он давно уже привык к упрямству подруги и знал, как с ним бороться.
