были чёткими, красивыми и свободными, потому что сам он ни секунды не сомневался в себе.
По короткой лестнице, ведущей на танцпол взбежала тонкая, как лань, женщина в белом платье. На самом деле она не была тонкой, это просто Ива мысленно определила её в лани, машинально сравнив с собой. Ива спросила себя, будь она такой же тонкой и изящной, был бы у неё шанс получить предложение о чём-то большем, нежели ни к чему не обязывающие краткосрочные отношения?
София буквально влилась в танец Мэтта. Их движения получались такими слаженными, словно они были одним целым. От обоих исходила странная энергия – куда более мощная, чем та экранная между Траволтой и Турман – и это ощущала не только Ива: люди на танцполе стали потихоньку вначале отходить в стороны, чтобы освободить для Мэтта и Софии больше места, а вскоре и вовсе покинули его, чтобы не мешать тем, кто завороженно наблюдал за экспрессивным танцем двоих со своих мест в зале.
Одна музыка сменилась другой из того же фильма, и под раскатистое «Девочка, ты вскоре станешь женщиной» Мэтт бесцеремонно вжал талию Софии в себя. Парный танец вышел ещё более накалённым чем предыдущий. Гости в зале умолкли, словно почувствовав себя лишними. Никто больше не свистел и не подначивал танцующих плеснуть в свой пожар ещё больше огня: все завороженно наблюдали.
– Не хотите тоже потанцевать? – внезапно услышала Ива вопрос.
– Наверное, нет, – ответила она и почувствовала, как краснеет.
Ива отнюдь не была эмоциональной, и даже невзирая на свою неопытность никогда не отреагировала бы на внимание мужчины вот так, по-тинейджерски. Ива покраснела, потому что на мгновение представила себя в руках Мэтта на танцполе и поняла, какой нелепой и смешной была бы такая картина. Зал не любовался бы на них завороженно, а покатывался бы со смеху.
– А зря. Восточные мужчины умеют доставлять женщинам удовольствие в танце, и не только в нём.
Слова может произнести любой, но то, как это сделал Амир, не оставляло никаких сомнений в том, что он говорит правду. Ива повернулась, и, когда встретилась с ним глазами, ею овладело чувство, очень похожее на то, которое она совсем недавно испытала в машине, сидя рядом с Мэттом, впервые осознавая на себе одежду. Амир смотрел на неё так, словно это она сейчас завораживала всех на сцене, словно это её движения сводили мужчин с ума. Оба чувства были ей незнакомы; в чём-то похожие, они сильно отличались. Внезапно Ива поняла, что удав не съел кролика, а превратил его… в женщину. И ей настолько это понравилось – ощущать себя влекущей и желанной, что она уже не могла сказать, что же будоражило её сильнее, то волшебство, которое случилось в машине, или эта сладкая патока, которая растекалась в ней сейчас.
– А вот интересно, восточные мужчины танцуют со всеми своими женщинами одинаково или по-разному?
– По-разному, – признался Амир, изящно кивнув и улыбнувшись. – Но, как и у западных мужчин, всегда есть та, с которой танец получится особенным.
Ива и впрямь не была кисейной барышней. Но она пришла сюда не одна и для неё это кое-что значило.
А ещё Ива была прямолинейной:
– У меня уже есть кавалер, – сообщила она.
– Вон тот? – Амир кивнул на сцену, не глядя.
Ива же взглянула, причём неосознанно. Мэтта и Софии на танцполе уже не было: они быстрым шагом направлялись в сторону туалетов, София практически бежала, а Мэтт будто гнался за ней, преследовал, как хищник.
Мэтт знал свою пряжку – Софи будет возиться, а его настроение к прелюдиям не располагало. Он раскрыл её сам, Софи нетерпеливо сделала всё остальное.
Отпечатки её красной помады на самом краешке полы его белой рубашки и на его лобке заводили его так, что он начал стонать в голос, хотя Софи, похоже, разучилась делать то, что так хорошо умела раньше.
– Носом дыши… Горло расслабь! – не выдержав, приказал он ей, и она, как и тогда, годы назад, мгновенно исправилась.
Мэтт запрокинул голову: вот так он любил, и вот так могла делать только она – Софи из его юности. Ни одна его партнёрша после не умела, не хотела или не могла, потому что дело не в технике, дело в энергии, которая в этом мире достаётся далеко не всем.
– Ты что? Разучилась? – спросил он её, силясь восстановить дыхание.
– Просто делала это только для тебя, идиот!
Софи, всхлипнув, застонала от удовольствия и провела языком до его пупка и направилась было выше, но он её оттолкнул – из её рта исходил терпкий запах его семени.
Софи резко задрала платье, готовясь получить свой кусок пирога:
– Надеюсь, ты всё ещё способен больше чем один раунд? Так же, как и раньше? – поддёрнула она – всё-таки обиделась, что оттолкнул.
Он был способен, однако вопрос заключался в его желании. В отличие от юности, теперь Мэтт перебирал не только женщинами, но и платформами своих совокуплений. Клуб этот был достойным – кроме прочего об этом говорил и мраморный пол у него под ногами и фальшивая позолота на дверях кабинки туалета, но всё-таки туалета. Нынешний Мэтт сексом в туалетах не занимался.
– Поехали к тебе, – решил он.
– Поехали, – опустила платье она.
Софи упрашивать было не нужно: она знала, на что он способен, главным было – заполучить его на всю ночь.
– Надо вызвать такси, я много выпил.
Мэтт выудил из кармана телефон, но действительно опьянел от выпитого и принятого настолько, что с трудом разблокировал экран.
– Давай я, – предложила Софи.
Она тоже не была трезвой, но степень её опьянения не шла ни в какое сравнение с состоянием Мэтта. Его развозило буквально на глазах. Софи даже испугалась, что такими темпами он в такси отключится.
Однако Мэтт протрезвел сразу, как увидел Иву в холле: похоже, она направлялась к туалету, а теперь упёрлась глазами в Мэтта и застыла так же, как и он. Мэтт совершенно искренне не понимал, как он мог забыть о ней? У него ведь были планы на этот вечер.
У Ивы, как обычно, было всё в порядке с лицом, но вот взгляд… У Мэтта заломило внутри. У него так странно билось сердце, словно трепыхалось вместо того, чтобы стучать нормально. И он как-то сразу кинулся обороняться:
– Что ты смотришь на меня так,
