станцией. «Чертовски великолепно», — заявил он после того, как затащил меня в свою ванную, чтобы продемонстрировать все настройки. «Это лучше, чем гадить в ночной горшок, вот что я тебе скажу».
Так что для него не имело смысла вторгаться в моё пространство. Это было почти так, как будто он бросал мне вызов…
— Иди следом, — пробормотал я, мои пальцы потянулись к пуговицам моей рубашки. Пересекая комнату, я сбросил брюки и боксёрские трусы, и к тому времени, как вошёл в ванную, я был обнажён.
Фергус повернулся, когда я открыл дверь душа и вошёл внутрь.
— Это заняло у тебя достаточно много времени. — Он снова подставил лицо брызгам и откинул голову назад, позволяя воде стекать по груди.
Она также потекла по его спине и заднице, и я подавил стон. Он был совершенен. Чертовски идеален. Когда мы впервые стали парой, я думал, что моё влечение будет… не ослабло, точно. Больше похоже на эволюцию. Я ожидал, что этот первый порыв страсти повзрослеет так же, как и мы.
Но этого не произошло. Даже сейчас, это было всё, что я мог сделать, чтобы держать свои руки подальше от него.
Так что я не держал.
Вздохнув, я подошёл ближе и обхватил его бёдра.
— Ты мог бы просто попросить меня присоединиться к тебе, — произнёс я, целуя место, где его шея соприкасалась с плечом.
Он сам испустил вздох.
— Ну и что в этом было бы забавного?
Типичный ответ Фергуса. Он искал веселья во всём. Наслаждался жизнью больше, чем кто-либо из тех, кого я когда-либо встречал. Французы называли это «жизнерадостностью».
Я назвал это «Фергус».
Я прижался бёдрами к его заднице и скользнул своим членом вверх и вниз по его расщелине.
— Я могу придумать несколько других способов повеселиться.
— О? — он склонил голову набок, когда я уткнулся носом в его шею. — Ты хочешь поделиться с остальными, или это то, что ты держишь при себе?
Я протянул руку и повернул насадку для душа так, чтобы она не била нам в лицо. Затем я схватил его за плечи и развернул к себе.
— Ты обманом заставил меня войти сюда, — сказал я, прижимая его к кафельной стене и упираясь ладонью рядом с его головой. Я был на три дюйма и около пятидесяти фунтов выше него, и теперь я использовал оба в своих интересах, прижимая его тело к месту своим.
Его серебристые глаза заблестели от предвкушения. Капли воды прилипли к его губам и ресницам.
— Да, я это сделал. Ты был капризным ублюдком в течение нескольких дней. Это было либо трахнуть тебя, либо подраться с тобой.
— И ты выбрал трахаться.
Юмор — и намёк на вызов — блеснул в его глазах.
— Ты жалуешься?
— Нет, — пробормотал я. — Вовсе нет. — Я наклонился к его рту.
Он жадно встретил меня, нетерпеливое ворчание вырвалось из его груди.
Я толкнулся внутрь, поглаживая своим языком его. Слизывая воду с его губ, я тёрся своим членом о его.
Его стон наполнил мой рот, и он протянул руку между нами, как будто хотел схватить мой член.
— Мм-м-м, — это было всё, что я смог выдавить, прежде чем оторвать свой рот и прижаться лбом к его. Тяжело дыша, я пробормотал: — Пока нет. Я кончу, если ты прикоснёшься ко мне.
Его губы изогнулись в сексуальной усмешке, и его дыхание коснулось моих губ, когда он пробормотал:
— Тогда, я думаю, тебе придётся прикоснуться ко мне.
— Я могу сделать лучше, чем это, — я провёл губами вниз по его шее, смакуя кусок щетины, когда я проложил линию поцелуев к его груди. Он стонал, пока я продолжал, а затем втянул воздух, когда я опустился на колени и поглотил его член.
— Блять, — выдохнул он, сильно толкаясь в моё лицо. — О, чёрт, Брэм.
Вода застучала по плиткам рядом со мной, когда я разжал челюсти и взял его в горло. Он уже вытекал, и я жадно глотал, наслаждаясь его вкусом. Я обрабатывал его так, как, я знал, ему больше всего нравилось, набрасываясь на его член, как на рожок мороженого. Чередуя глубокие, тщательные посасывания с лёгкими щелчками моего языка. Я провёл зубами вверх и вниз по его длине, затем пососал его кончик, заработав ещё одну порцию предэякулята за свои усилия.
Он был чертовски великолепен надо мной, с мокрыми волосами, взъерошенными вокруг его скульптурного лица, и полной нижней губой, зажатой между зубами. Его стоны смешивались с шипением брызг, когда он запустил пальцы в мои волосы и покачал бёдрами.
— Это долго не продлится, — выдохнул он. — Нужно кончить.
Я отпустил его с хлопком и ущипнул за кончик его члена, когда встал. Поглаживая его пресс, я провёл большим пальцем по его нижней губе.
— Подожди, малыш, — прошептал я. — Сделаешь это для меня?
Дрожь прошла по его телу. Огонь заплясал в его глазах, превращая серебро в золото. Он пару раз сглотнул, его кадык дёрнулся, когда он изо всех сил пытался сдержаться.
— Да, — хрипло ответил он. — Всё, что угодно для тебя.
Я поцеловал его снова, потому что не сделать этого было невозможно. Наши члены скользнули друг по другу, и это было похоже на удар молнии, пришедшийся к основанию моего позвоночника. Сильно и опасно близко к краю, я отстранился и пробормотал:
— Повернись и положи руки на стену.
Он подчинился, его член подпрыгивал при движении, и это было всё, что я мог сделать, чтобы не раздвинуть его упругие ягодицы и не трахнуть его на месте.
Но я хотел, чтобы это длилось вечно.
Я обхватил его задницу обеими руками и сжал, вызвав у Фергуса ещё один стон. Затем я позволил своим ладоням погладить его бёдра и снова вернуться вверх, проводя ими по его широкой спине и вокруг грудной клетки к напряжённым грудным мышцам. Над его плоскими сосками, которые я ущипнул, прежде чем спуститься по его прессу к его твёрдому, как камень, члену. Я гладил его повсюду, изучая его заново, хотя знал каждый дюйм его тела наизусть.
Он вздрогнул, его белокурая голова наклонилась вперёд.
— Брэм, — сказал он, и в его голосе была огромная тоска.
Я в последний раз сжал его задницу и поцеловал в плечо.
— Оставайся вот так. Не смей прикасаться к себе.
Его протестующий стон последовал за мной из душа, и глухой удар его лба о кафель вызвал злую улыбку на моём лице, когда я мчался, мокрый и истекающий, в спальню с моим ноющим членом впереди. Я принёс бутылку смазки в
