магазине и до сих пор разбираюсь в книгах, потому что много читаю. И, честно говоря, мне не помешала бы небольшая подработка. Сегодня я потратила на покупку продуктов больше, чем рассчитывала, – очевидно, еда и все остальное на Аляске стоит дороже, чем на большой земле, из-за доставки. Если бы я хоть немножко поработала в «Книжной верфи», то сэкономила бы деньги на отдых в Европе.
Я не капризна и никогда не требую невозможного. В ресторанах я не прошу ничего заменить и не заказываю блюда, которых нет в меню. Я ни за что не спрошу о работе, пока не увижу табличку «Требуются». Новая Элен старается быть смелее как в больших, так и в маленьких делах. За спрос не бьют в нос. Что плохого в том, чтобы спросить? В крайнем случае ответят «нет», не страшно.
– О, у меня идея, – говорю я Анджеле, улыбаясь детям за маленьким столиком. – Что, если я прикрою тебя, пока ты поедешь навестить внучку? Раньше я работала в книжном магазине, и…
– Правда? В самом деле? – радостно хлопает в ладоши Анджела. – Можешь начать завтра после обеда?
Элен
На следующее утро, еще даже солнце не взошло, я подъезжаю к стоянке в порту, и тут у меня звонит телефон. Боюсь, я знаю, кто это. Паркуя машину, бросаю взгляд на экран. Входящий от Писающего сидя мальчика.
Я хихикаю. Решив развестись с Мерриком, я сменила его имя в своем телефоне. Он может корчить из себя супергероя, но стажерки не знают, как он на самом деле труслив и беззащитен. Он до сих пор называет маму мамочкой, спит с включенным ночником и писает сидя, как маленький.
Вы скажете, я злая? Не спорю. Но я не лгу. Кроме того, разрыв отношений, длившихся десять лет (восемь из них в законном браке), не проходит безболезненно, и возможность дать Меррику безобидное прозвище, которого все равно никто не увидит, укрепляет мою веру, что я приняла правильное решение.
Конечно, было бы здорово, если бы он перестал звонить по двадцать раз в день. Тогда мне вообще не пришлось бы видеть ни имя, ни прозвище. (Я не могу его заблокировать, вдруг он захочет сообщить что-то важное о подписании документов на развод.)
Я отклоняю звонок и переадресовываю на голосовую почту. Я все равно знаю, что он собирается сказать: с тех пор, как я уехала из Лос-Анджелеса, Меррик с присущими ему харизмой и наглостью пишет и говорит одно и то же. Он невероятно обаятелен, и нужно проявлять осторожность, чтобы не попасться на удочку. Большинство его утверждений на первый взгляд вполне логичны, меня бесит только его самодовольство и уверенность в своей правоте.
«Элен, у нас слишком хорошие отношения, чтобы вот так все разрушить. Ты замечательная и разумная; мы справимся. Хотя случай с Крисси не то, что тебе показалось, мне все равно жаль, если это причинило тебе боль. Возвращайся домой, все обсудим».
«Элен, я понимаю, ты расстроилась, что не получила должность обозревателя. Я виноват: не подумал о твоих чувствах, и ситуация вышла из-под контроля. Вероятно, поэтому ты неправильно истолковала происходящее, когда увидела Крисси в моем кабинете. Ты ни в чем не виновата, я понимаю тебя и прощаю. Позвони мне, хорошо?»
«Элен, ты где? Позвони мне, пожалуйста. Не знаю, что там тебе привиделось, но Крисси просто помогала мне поднять степлер, упавший под стол. С твоей рассудительностью и оптимизмом ты должна понять, что лучше забыть о разводе, иначе… Ладно, не бери в голову. Просто возвращайся домой».
Конечно, Меррик, я идиотка. Слава богу, что твой несоизмеримо более развитый мозг готов помочь мне понять то, что я наблюдала собственными глазами.
В его сообщениях присутствует скрытая угроза. «Иначе…» Я закатываю глаза. Что «иначе»? Он отправит за мной команду убийц-ниндзя? Меррик всего лишь редактор газеты, а не президент Соединенных Штатов. Он всегда страдал завышенной самооценкой.
Вновь звонит телефон. Я сую его под пассажирское сиденье: есть дела поважнее.
Как только я выхожу из машины, на меня обрушивается зима. Боже милостивый, как холодно! Я застегиваю пальто (на мне все мое самое теплое белье и флисовый костюм) и застегиваю кнопки на капюшоне, пока на виду не остаются только глаза. Неужели всего пару дней назад я называла Аляску волшебным местом с кружевным инеем, сотканным Снегурочкой? Как быстро тускнеет блеск новизны! Все сейчас отдала бы за нашу калифорнийскую «зиму». Раньше я думала, что двадцать три по Цельсию – подходящие условия для свитера.
Тем не менее я здесь и шагаю вперед, к светящимся в темноте огням порта, чтобы найти Себастьена и «Алакрити». В порту уже кипит жизнь, покачиваются на волнах лодки, перекрикиваются моряки. Первая лодка – «Краб-монстр», внешность ее вполне соответствует названию. Это огромное серое чудовище с нарисованными на носу острыми, как у акулы, зубами.
Мои попытки заговорить с командой, однако, тщетны. Моряки слишком заняты, чтобы обращать внимание на случайную туристку, бродящую по причалу.
Со следующих лодок тоже никто не отвечает. Наконец мне уделяет пять секунд внимания женщина, которая бежит со своего корабля на причал за снабжением.
– Извините, – кричу я, – не подскажете, где найти «Алакрити»?
Она не утруждает себя словами, просто указывает в сторону парковки и поднимается по трапу к себе.
Я хмурю брови, поворачиваясь назад. По дороге я рассматривала все рыбацкие лодки. Там были «Краб-монстр», «Соленая пушка», «Суши весла», «Люцифер», «Ведро кеты» и «Адреналин». Несколько причалов пустовали, и я решила, что они ничейные. Если только…
У меня сводит живот. Вдруг «Алакрити» уже ушла на промысел? С другой стороны, если лодки нет, зачем женщина указывала в эту сторону?
Я иду дальше, и ответ ждет меня под одним из портовых фонарей. На ржавой вывеске с выцветшей красной стрелкой написано: «Офисы». Стрелка указывает на парковку, где стоят несколько небольших трейлеров, наводящих на мысль о могучих океанских кораблях. На втором по счету написано «Алакрити», и там горит свет.
Я вздыхаю – что-то сомнительно. Себастьен не похож на любителя офисного труда. Тем не менее я подхожу и стучу в дверь.
Офис, если его можно так назвать, тесен и до отказа забит мебелью и стопками бумаги. Рядом с картотечным шкафом стоит дешевый торшер. Правда, из пары динамиков раздается бодрый мотивчик в стиле регги. А парень за столом улыбается с таким видом, словно всю жизнь ждал встречи с будущей
