Читаем без скачивания Властитель огня - Дэниел Силва

«Кто-то должен сегодня ночью пойти один в Лидду и убить его», – сказал Шамрон.

«Очень мало шансов, чтобы тот, кого мы выберем, вышел из этого дома живым».

«Я знаю, – сказал Шамрон, – поэтому предлагаю выбрать меня».

«Ты слишком важная фигура, чтобы отправлять тебя с такой миссией».

«Если будет так продолжаться, мы потеряем Иерусалим… а потом проиграем и войну. А что может быть важнее этого, верно?»

Рабин увидел, что Шамрона не отговорить.

«Чем я могу тебе помочь?»

«Обеспечьте мне машину с шофером, чтобы она меня ждала возле этого апельсинового сада, после того как я его убью».

В полночь Шамрон сел на мотоцикл и поехал из Тель-Авива в Лидду. Он оставил мотоцикл в миле от города и остаток пути до апельсинового сада прошел пешком. Подобное нападение, как знал по опыту Шамрон, лучше всего осуществлять незадолго до восхода солнца, когда часовые уже устали и наименее внимательны. Он вошел в апельсиновый сад за несколько минут до восхода солнца с ружьем «стен» и ножом для рытья окопов. В сером свете первых часов дня он мог разглядеть слабые очертания охранников, сидевших, прислонясь к стволам деревьев. Один из них – тот, мимо которого прополз Шамрон, – крепко спал. В пыльном дворе хижины стоял один-единственный охранник. Шамрон тихо убил его ударом ножа, затем вошел в хижину.

Там была всего одна комната. Шейх Асад спал на полу. Два его главных помощника сидели, скрестив ноги, рядом с ним и пили кофе. Не заметив тихо подкравшегося Шамрона, они не отреагировали на открывшуюся дверь. Только подняв глаза и увидев перед собой вооруженного еврея, они попытались схватиться за оружие. Шамрон убил обоих одной очередью из своего «стена».

Шейх Асад, вздрогнув, проснулся и схватился за ружье. Шамрон выстрелил. Шейх Асад, умирая, посмотрел убийце в глаза.

«Кто-нибудь другой займет мое место», – сказал он.

«Я знаю», – ответил Шамрон и снова выстрелил.

Он выскочил из хижины, к которой уже бежали охранники. В предрассветных сумерках Шамрон бежал среди деревьев, пока не добрался до конца сада. Его ждала машина – за рулем сидел Ицхак Рабин.

«Он мертв?» – спросил Рабин, включив скорость и уже мчась прочь.

Шамрон кивнул: «Дело сделано».

«Отлично, – сказал Рабин, – И пусть псы лижут его кровь».

Глава 7

Тель-Авив

Дина надолго умолкла. Иосси и Римона смотрели на нее как зачарованные маленькие дети. Даже Иаков, казалось, поддался ее обаянию – не потому что полностью принял сторону Дины, а потому, что хотел знать, куда ведет ее история. Габриэль, если б захотел, мог бы ему сказать. А когда Дина поставила на проектор новую фотографию поразительно красивого мужчины, сидевшего на улице возле кафе в больших темных очках, Габриэль увидел перед собой не зернистую черно-белую фотографию, а сцену, извлеченную из памяти: масло на полотне, покоробленном и пожелтевшем от многих лет. Дина снова заговорила, но Габриэль ее уже не слушал. Он соскребал грязную полировку со своей памяти и видел молодого себя, как он бежал по залитому кровью двору парижского многоквартирного дома с «береттой» в руке.

– Это Сабри аль-Халифа, – говорила Дина. – Место действия – бульвар Сен-Жермен в Париже, год – тысяча девятьсот семьдесят девятый. Фотография сделана командой наблюдения нашей Службы. Это последняя его фотография.

Амман, Иордания, июнь, 1967 г.

Было 11 часов утра, когда красивый молодой мужчина со светлой кожей и черными волосами вошел в Бюро рекрутирования «Фатах» в центре Аммана. Офицер, сидевший в приемной за столом, был в отвратительном настроении. Как и весь арабский мир. Вторая палестинская война только что закончилась. Вместо того чтобы освободить землю от евреев, она ускорила наступление еще одной катастрофы для палестинцев. За каких-то шесть дней израильская военщина наголову разбила объединенные армии Египта, Сирии и Иордании. Синай, Голанские Высоты и Западный Берег оказались теперь в руках евреев, и тысячи палестинцев стали беженцами.

«Имя?» – рявкнул вербовщик.

«Сабри аль-Халифа».

Член «Фатах» с удивлением поднял на него глаза.

«Да, конечно, – сказал он. – Я сражался с твоим отцом. Пойдем со мной».

Сабри тотчас посадили в машину, и шофер помчал их по столице Иордании на конспиративную квартиру. Там он представил Сабри маленькому невзрачному мужчине по имени Ясир Арафат.

«Я ждал тебя, – сказал Арафат. – Я знал твоего отца. Это был великий человек».

Сабри улыбнулся. Он привык слышать комплименты своему отцу. Всю свою жизнь он слышал рассказы о героических подвигах великого военачальника из Бейт-Сайеда и о том, как евреи, чтобы наказать крестьян, поддерживавших его отца, стерли с лица земли деревню и отправили ее обитателей в эмиграцию. У Сабри аль-Халифы было мало общего с большинством его братьев-беженцев. Он вырос в хорошем районе Бейрута и учился в лучших школах и университетах Европы. Помимо своего родного арабского, он свободно говорил по-французски, по-немецки и по-английски. Космополитическое воспитание делало его весьма ценным для палестинского дела. Ясир Арафат не собирался давать ему прохлаждаться.

«В „Фатах“ полно предателей и коллаборационистов, – сказал Арафат. – Всякий раз как мы отправляем команду в атаку через границу, евреи уже ждут нас. Если мы намерены стать эффективной боевой силой, нам надо очистить наши ряды от предателей. Я думаю, подобная работа была бы как раз по тебе, учитывая, что произошло с твоим отцом. Его ведь предал коллаборационист, верно?»

Сабри кивнул. Ему тоже рассказывали, как все произошло.

«Станешь работать на меня? – спросил Арафат. – Станешь сражаться ради твоего народа, как это делал твой отец?»

Сабри тотчас приступил к работе в Джихазаль-Рашд, разведывательной ветви «Фатах». За месяц после получения задания он выявил двадцать палестинцев-коллаборационистов. Сабри поставил себе целью присутствовать при казни и всегда лично производил последний выстрел в каждую жертву в качестве предупреждения тем, кто выбирал предательство революции.

После того как Сабри проработал полгода в Джихаз аль-Разд, Ясир Арафат снова вызвал его. Их встреча состоялась на другой конспиративной квартире. Лидер «Фатах», опасаясь израильских убийц, каждую ночь спал в другой постели. Хотя Сабри в тот момент и не знал этого, он вскоре будет жить такой же жизнью.

«У нас есть планы для тебя, – сказал Арафат. – Совсем особые планы. Ты станешь великим человеком. Твои достижения станут соперничать даже с деяниями твоего отца. Скоро весь мир узнает имя Сабри аль-Халифа».

«Какие же это планы?»

«Со временем узнаешь, Сабри. Для начала нам надо тебя подготовить».

Его направили на полгода в Каир для интенсивного обучения терроризму под присмотром египетской тайной полиции «Мухабарат». В Каире его познакомили с молодой палестинкой по имени Рима, дочерью старшего офицера «Фатах». Их брак выглядел идеальным, их быстро обвенчали в присутствии лишь членов «Фатах» и офицеров египетской разведки. Через месяц Сабри вызвали в Иорданию для начала следующей фазы обучения. Он оставил Риму в Каире с ее отцом, и хотя в тот момент понятия не имел об этом, она была уже беременна его сыном. Родился он в грозное для палестинцев время – в сентябре 1970 года.

Король Иордании Хуссейн уже какое-то время был обеспокоен растущей властью палестинцев в его среде. Западная часть его страны превратилась в настоящее государство в государстве, где выстроилась целая цепь лагерей для беженцев, которой правили вооруженные до зубов бойцы «Фатах», демонстративно не подчинявшиеся монарху из рода хашемитов. Хуссейн, уже потерявший половину своего царства, стал опасаться, что может потерять и все остальное, если не уберет палестинцев с иорданской земли. И в сентябре 1970 года он приказал своим жестоким солдатам-бедуинам именно это и сделать.

Бойцам Арафата было не сладить с бедуинами. Тысячи палестинцев были убиты, остальные снова бежали с насиженных мест – на сей раз в лагеря в Ливане и в Сирии. Арафат жаждал отомстить иорданскому монарху и всем тем, кто предал палестинский народ. Он собирался провести ряд кровавых и эффектных актов терроризма международного масштаба – таких, чтобы весь земной шар понял, какая участь постигла палестинцев, и чтобы жажда мщения палестинцев была удовлетворена. Нападения должен был совершить секретный отряд, с тем чтобы ПЛО могло поддерживать иллюзию, что это респектабельная революционная армия, сражающаяся за освобождение угнетенного народа. Командование операцией было поручено Абу Ияду, второму человеку после Арафата, но руководить операцией должен был сын великого палестинского командира из Бейт-Сайеда – Сабри аль-Халифа. Отряд этот будет назван «Черным сентябрем» в память о палестинцах, погибших в Иордании.