— Нужен фаэтон. Ник? — Бен вступил в разговор, прежде чем Октавия успела ответить на раздраженный вопрос лорда Руперта. — Фредди запряжет в момент.
— Спасибо, Бен.
— Так у них есть экипаж! — воскликнула девушка. — Я это знала!
— Но он не сдается внаем, а принадлежит мне, — обронил разбойник.
— Простой грабитель владеет собственным экипажем? — Изумление заставило ее забыть обиды.
— Видите ли, мисс Морган, я такой же простой грабитель, как вы простая карманная воровка. Я думал, вам это стало уже ясно.
Он вытащил из кармана сюртука украшенную эмалью табакерку, потом взял Октавию за руку, повернул ладонь вверх, насыпал на голубоватые прожилки аккуратную щепоть и вдохнул. Его глаза улыбались.
— Женская кожа, как ничто другое, обогащает аромат. Октавия растерялась. Она знала, что нельзя позволять ему такую вольность, но… не смогла удержаться от улыбки.
Появился Фредди. Он вел двух гнедых, запряженных в элегантный экипаж.
— Вот, Лорд Ник. Правда, сверкают? Вечером я их целый час драил. — Парень с гордостью посмотрел на хозяина. — Свеженькие, — добавил он.
У Октавии не было иного выбора, и, постаравшись подавить обиду, она села в коляску.
Лорд Руперт проворно вскочил вслед за ней.
— Отпускай, Фредди!
Долговязый парень подчинился, и гнедые понеслись к воротам.
Октавия закуталась в плащ и лишь изредка посматривала на спутника. Она была не склонна разговаривать, и, к счастью, лорд Руперт тоже, казалось, был занят собственными мыслями. Так они и ехали молча, пока не пересекли Лондонский мост и не оказались на знакомых городских улочках.
Ее похититель заговорил на Грейсчерч-стрит:
— Мисс Морган, мы переехали Лондонский мост, теперь показывайте дорогу вы.
— Отвезите меня на Алтгейт, сэр, а дальше я доберусь сама. — Несмотря на их близость безумной ночью, на то, что он, как и она, шел по жизни кривыми дорожками, Октавия не хотела, чтобы ее спутник видел, какое жалкое существование она влачит. Его жизнь все же сильно отличается от ее убогой действительности, ежедневной, тщетной борьбы. Он привык к роскоши и власти, под какими бы личинами ему ни приходилось скрываться.
— Нет, я довезу вас до самого дома.
— А если, сэр, я не скажу вам, куда ехать? Он искоса посмотрел на нее, и в его глазах она прочитала изумление.
— Тогда мне придется предпринять некоторые шаги, чтобы заручиться вашей помощью.
Октавия смутно догадывалась, что, какими бы ни были эти шаги, они вряд ли принесут ей удовольствие. Твердо сказав себе, что нет причин стесняться своей жизни перед грабителем, обычным проходимцем, она решительно повернулась к Лорду Нику:
— Хорошо. Но вы не будете возражать, если мы вначале остановимся на Квакер-стрит у ломбарда? Мне нужно кое-что выкупить.
— Вовсе нет, — учтиво ответил он. — Там и в любом другом месте. Я к вашим услугам, мэм.
Она показывала дорогу в хитросплетениях улочек Ист-Энда, восхищаясь его умением править лошадьми. Казалось, поглазеть на их шикарный экипаж сбежалась вся округа. Оборванные ребятишки стайками собирались на углах, нищие в надежде получить подачку выставляли напоказ увечья. Когда коляска замедлила ход, чтобы пропустить свору голодных собак, гнавшихся за ободранной кошкой, неожиданно прямо под копыта лошадей, прижимая к груди ребенка, метнулась молодая женщина. В немой мольбе она подняла измученные глаза и протянула высохшие руки.
Лорд Руперт едва взглянул на нее, но швырнул монету. Женщина бросилась ловить зазвеневший по камням кружочек.
— Она истратит деньги на джин, — заметил он с холодным безразличием.
— Может быть, — отозвалась Октавия. — Но с его помощью она станет лучше обращаться с ребенком.
— А что с ним станется, когда она уморит себя джином? — В его тоне сквозило прежнее отчуждение, но Октавия почувствовала, что это всего лишь маска, скрывающая его истинные чувства. Сама она научилась ладить с ужасом, царившим на этих улочках, и понимала, что, лишь выработав в себе известную отстраненность, можно не сойти с ума при виде душераздирающих картин бедности.
Октавия ничего не ответила, просто показала дорогу на Квакер-стрит. Лорд Руперт подъехал к вывеске с тремя золотыми шарами.
— Эй, малец, сможешь подержать лошадей?! — крикнул Руперт мальчишке лет десяти, стоявшему рядом с домом.
— Я пойду сама, — запротестовала Октавия. — Я привыкла заниматься такими вещами.
Не обращая ни малейшего внимания на ее слова, лорд Руперт спрыгнул на землю и предложил ей руку. Сорванец перехватил вожжи, и его чумазая мордочка расплылась в улыбке: он предвкушал неплохую «благодарность».
Пожав плечами, Октавия вышла из коляски. Из всех окон и дверей за ними наблюдали любопытные глаза. Но зрелище того стоило: квартирантка миссис Форстер приехала в элегантном экипаже с роскошно одетым джентльменом. Лорд Руперт отворил дверь, колокольчик весело звякнул, и они вошли в темное, мрачное помещение ломбарда, где все запахи перебивал дух старой одежды, пыли и плесени.
— Пришли за папиными книгами? — Из сумрака возник старикашка такого маленького роста, что его голова едва виднелась из-за прилавка. — Думал, уж не объявитесь, не принесете взнос за неделю. Срок ведь прошел вчера. Хорошо еще, что я их не продал.
— Ну будет, будет, Джебедиа. Кому здесь нужна «Республика» Платона и два тома Тацита? — оборвала его Октавия. Она извлекла из кармана несколько монет и бросила на прилавок.
— И еще два шиллинга процентов, — загнусавил ростовщик, сгребая деньги. — Срок ведь истек.
— Никаких процентов за выкуп, — объявила Октавия. — И не пытайся пудрить мне мозги.
Джебедиа беззубо улыбнулся и уставился поверх ее плеча на высокую элегантную фигуру ее спутника:
— Вижу, вы подружились с джентльменом. Какой приятной наружности!
Октавия сердито вспыхнула:
— Неси книги, Джебедиа!
— Сейчас, сейчас. — Ростовщик зашаркал куда-то в темную утробу смрадного помещения и через минуту возвратился с книгами — тремя переплетенными в кожу томами с золотыми обрезами. — А я ведь оказал вам услугу, — зашамкал он. — Взял книги под хорошую цену. И теперь мог бы получить с них прибыль, если бы вы их не выкупили.
— И я тебе то же самое говорила, — серьезно согласилась Октавия, беря тома и складывая их вместе. — Не подумай, что я неблагодарна, старый прохвост. — И она бросила на прилавок еще один шиллинг. — Вот моя благодарность.
— Получили состояние, да? — Он поймал на лету монету и попробовал на зуб. Острые глаза снова скользнули по молчаливой фигуре лорда Руперта. — Большое состояние? Разве вас кто-нибудь за это осудит: ведь ваше лицо уже целое состояние.
