Я задалась вопросом, что сделает мой конюх, если принц найдет и захватит меня. Мне хотелось бы думать, что он будет за меня бороться, но мое циничное сердце знало, что он бросит меня так легко, как уступает свое время и симпатии. Никто не мог сопротивляться проклятию принца. Никто, кроме меня.
И я не была уверена, как долго продержится мое сопротивление.
— Эмбер? — Голос Риана ворвался в мои невесёлые мысли. Его рука нежно провела по моей щеке. — Ты помрачнела. Что тебя беспокоит?
Я не открыла Риану своих мыслей, вместо этого просто поцеловала. Я обвила руками его шею и прижала голову мужчины ближе к своей. Больше той ночью мы не разговаривали, и с тех пор я никогда не жаловалась, что он проводит слишком много времени во дворце.
К тому времени, когда луна уменьшилась и выросла снова, я решила — хорошо, что мы с Рианом встретились в полнолуние, когда принц запирался в своих покоях во дворце. Я не знала, как объяснила бы ему маскировку и ее причины. И чем больше я привязывалась к конюху, тем больше боялась, что он обнаружит Золушку.
Я не боялась, что он отвергнет меня из-за того, что я ношу фальшивое лицо или обманываю всех при свете дня, нет, мои тревоги были гораздо более мелкими. Золушка слыла красавицей, а я нет. У нее были золотые волосы и приятные формы, все пальцы и обе ровные ноги. Я не уделяла много внимания своей внешности, но не могу отрицать, что боялась: мой любовник может полюбить лицо и тело Золушки сильнее, чем мое.
Тогда я придумала новую ложь. Я скрыла свою тоску по Риану и притворилась, что мне хватает встречаться с ним лишь несколько ночей в месяц. Его работа и мои мелкие хлопоты заставляли нас скрепя сердце довольствоваться тем скудным временем, которое мы проводили вместе.
Кроме того, нельзя ли сказать, что наши встречи были тем слаще, чем короче? Мы провели почти полгода блаженных украденных ночей, прежде чем я все разрушила.
5. Оборотень
— Ох, мастер Риан, я не думала, что вы так нетерпеливы.
Руки Риана не прекращали задирать мои юбки.
— Лишь с тобой. — Он спрятал лицо у изгиба моей шеи и легонько прикусил зубами кожу. — Я годами ждал тебя.
— Ты преувеличиваешь. Мы не виделись всего лишь четыре недели.
— М-м-м. — Он прижал меня к стене летней кухни и вошел одним точным, чудесным толчком. — Мне плевать, что говорит календарь, разлука была слишком долгой.
Я согласилась с ним, но не могла этого принять. Мне нравились мои предыдущие любовники, но не так, как он. Я скучала по Риану, когда мы не были вместе. И я скучала не только по его рукам или размеру члена.
Я скучала по нему самому.
Скучала по его остроумию и рокоту низкого голоса. Скучала по запаху его кожи и утешительному теплу мужского тела рядом по ночам. Скучала по нежному шепоту, которым он уговаривал лошадей, и по уверенности, с которой он обнимал меня, когда мы шли по улице.
Он не придавал особого значения моему чародейству. И сам не прибегал к магическим штучкам, чтобы понравиться ведьме. Для него мое волшебство было всего лишь обычным женским искусством, вроде плетения кружев или акушерства, что имело с ним мало общего. Риан никогда не расспрашивал меня о заклинаниях или чарах, даже когда я сама предлагала. Он не боялся меня разозлить.
По правде говоря, он даже любил меня злить. Говорил что-нибудь возмутительное и улыбался, пока мои щеки не начинали пылать, и я не вступала с ним в спор. Молол всякую чушь, пока я не начинала кричать и обзывать его, а тогда целовал меня, вдыхая горячее дыхание, удерживая руками мои сопротивляющееся тело.
Мне хотелось злиться на него, но чтобы утихомирить разожженные страсти был лишь один способ. Он толкал меня к кровати или тянул в темный дверной проем, либо мы шли по залитой лунным светом улице, а я отыгрывалась на его теле, облизывая его или скача на нем, пока Риан не содрогался и не выкрикивал мое имя. Он был не единственным в нашей паре, кому нравилось доводить любовника до потери контроля.
— Ты думаешь обо мне? — спросил он, когда мы насладились друг другом. — Думаешь обо мне, когда я не с тобой?
Я не ответила, но устроилась уютнее в его объятиях.
— Я думаю о тебе, — прошептал он. — Я просыпаюсь среди ночи, а мой петушок так тверд, что мне больно. Просыпаюсь с твоим именем на губах.
— Я тоже просыпаюсь, желая тебя.
Это не было ложью, лишь слегка приукрашенной правдой. В свое время я мучилась во сне: мне снились руки любовника, касающиеся моей кожи. Такие сны приходили ко мне с того дня, когда я впервые увидела принца. И приходят до сих пор.
Время от времени у принца было лицо Риана, но целовался он соблазнительно и нежно. Руки, которые блуждали во сне по моему телу, были огрубевшими от работы руками Риана. Однако его прикосновения всегда отдавали мерзким налётом проклятия принца.
Иногда я получала удовольствие от этих сновидений. Я дрожала во сне от жаркого, влажного привкуса магии принца на моих губах и ощущения члена Риана, наполняющего меня. Просыпаясь, я чувствовала себя предательницей и плакала, ненавидя принца. Плакала, ненавидя себя.
— Я хочу проводить с тобой каждую ночь, Эмбер.
Слова Риана отвлекли меня от мрачных размышлений.
— Это означает, что ты бросишь работу во дворце и переедешь жить ко мне?
— Нет. В летней кухне я жить не хочу. Ты должна переехать во дворец и жить со мной.
— Потому что во дворце для конюхов предоставляют шикарные апартаменты и радушно приветствуют их родственников и жен?
— Они могут отвести тебе комнату. Я прослежу за этим.
— Не имеет значения, какие поблажки могут предоставить твои хозяева. У меня здесь есть обязанности.
— Какие обязанности? — спросил Риан. — Я никогда не видел, чтобы ты входила в большой дом. Никогда не видел, чтобы другие слуги приходили поговорить с тобой. Словно они вообще тебя не видят.
— С колдовством сложно.
Он покачал головой, словно мог таким образом избавиться от мыслей о моей магии.
— Ты слишком много говоришь о колдовстве. Оно не выходит у тебя из головы. Ты каждое свое действие поясняешь словами «я ведьма», словно в этом вся ты. А мне хоть раз хотелось бы услышать, как ты называешь себя моей!
Я раньше не видела его таким ревнивым. Внезапно мне вспомнились все случаи, когда мы шли по улице, и он неизменно обнимал меня за плечи. Я всегда считала, что он хотел показать, будто не боится любить ведьму. Однако его послание несло более глубокий смысл. Он хотел сказать мне, что я принадлежу ему; хотел сказать всему миру: «Она моя».
Он взял меня за руки и заглянул в глаза.
