Читаем без скачивания Каменное сердце - Луанн Райс

— Сделайте одолжение, даже не думайте об этом! — воскликнула Хэлли. — Помните, когда вы были маленькими, мы купили несколько кур и этого ужасного петуха?

Мария вспомнила, как петух, ни свет ни заря, принимался кукарекать. Той весной им с Софи поручили собирать яйца, ей нравилось запускать руку в теплую солому, на которой сидела коричневая курица, и доставать из-под нее одно-два темных, в крапинку яйца.

Но есть их — это было отвратительно: во многих было по два желтка, более темных, чем у яиц, которые они покупали в магазине, а в некоторых попадались даже полностью сформировавшиеся куриные зародыши, с клювиками и перьями.

— Они загадили весь двор, — сказала Хэлли, морщась при одном воспоминании об этом, — отвратительно было смотреть, как они едят гравий.

— Это совершенно естественно, — твердым тоном заявила Софи. — Мы с Гордоном считаем, что для детей было бы полезно разводить кур. Им надо видеть реальную жизнь — и не только по телевизору.

— Ну и что полезного в том, чтобы бегать за курами по всему двору? — сказала Хэлли. — Лучше уж купите им собаку.

После обеда Софи отправила всех в гостиную, где крутила рукоятку радиоприемника до тех пор, пока не наткнулась на соло на саксофоне в исполнении Уорлока Дельвина.

— Устраивайтесь поудобнее, а мы с Гордоном приготовим кофе, — сказала Софи.

Нелл положила голову на плечо Питера. Они оба, а также Мария и Хэлли, смотрели на Фло и Саймона, как те читают Энди «Варвара».

— Хотела бы я, чтобы Альдо был здесь, — заметила Хэлли.

— Мама… — перебила ее Мария. Она не хотела снова говорить об Альдо.

— Извини, извини, — сказала Хэлли. — Но он такой очаровательный и занятный! Он всегда так интересно рассказывал о раскопках в Перу, в Египте — повсюду!

— Я тоже там была, — негромко произнесла Мария.

— Если бы ты осталась там и продолжала работать с ним, кто знает, как далеко продвинулась бы твоя карьера, — возразила ей мать.

Всю свою жизнь Хэлли страшно переживала об упущенных возможностях, которые могли сделать ее или ее детей знаменитыми, более счастливыми и более успешными. Возможно, она думала, что без Альдо ее дочь вообще откажется от работы и будет целыми днями болтаться по магазинам или смотреть телевизор.

— Мария отлично справится сама, — сказал Питер.

Мария ответила брату благодарной улыбкой.

— И вообще, это Альдо надо думать о том, как он обойдется без нее, — сказала Нелл. Энди подобрался к ее ногам и играл со шнурками, повторяя слово «Альдо». «Альдо, Альдо, Альдо», — твердил он снова и снова, явно довольный тем, как оно звучало.

— Зачем вообще говорить о нем, — недоумевала Мария и посмотрела на дверь, удивляясь тому, как долго нет Софи и Гордона.

— Вы столько лет проработали вместе, — заметила Нелл. — Может, без тебя он даже потеряет место. Вы ведь были командой, правильно?

— Правильно, — ответила Мария. Вместе они разрабатывали планы раскопок, а потом Альдо принимался за улаживание важных вопросов. Он постоянно вел телефонные переговоры или ездил на встречи. Он был слишком занят, чтобы собственно копать, день за днем разгребать грязь. Да, Альдо любил раскопки, однако у него был настоящий талант к административной работе, и никто не мог его заменить, так что Мария была вынуждена заниматься практической стороной дела.

— Уверена, что его ассистент отлично заменит меня, — сказала Мария. Однако Нелл была права: никто, даже сам Альдо, не знал раскоп в Шаван де Хуантаре лучше, чем она.

— Главное, не забывай, кто дал тебе старт, — предупредила Марию Хэлли.

Конечно, она имела в виду Альдо, забывая при этом, что к моменту встречи с ним Мария практически закончила Кембридж и участвовала в раскопках Ноттингемского аббатства и одного из древнегреческих поселений. Мария упорно смотрела на Саймона и Фло — они пытались привлечь внимание Энди к коробке с шашками и оторвать его от шнурков в туфлях Нелл.

— Ну и где же кофе? — спросила Хэлли.

— Я сейчас узнаю! — воскликнул Саймон. Он вскочил на ноги и выбежал из комнаты, Фло бросилась за ним.

Однако Гордон перехватил их. С извиняющейся улыбкой на лице он вошел в гостиную, держа одну руку на плече дочки, другую — на плече сына.

— У Софи страшно разболелась голова, — сказал он. — Мне очень жаль, но она попросила меня извиниться и сказать, что кофе сегодня не будет.

— Так сильно болит? — поинтересовалась Хэлли, нахмурясь.

— Ну, она думает, что это мигрень, — ответил Гордон.

— Бедняжка, — сказала Хэлли. — Наверное, все дело в красном вине, в котором потушили цыпленка. А может в шоколаде. Она ела шоколад?

— Уверен, с ней все будет в порядке, — сказал Гордон, похлопывая Хэлли по плечу.

Глава 8

Мария гнала машину по дороге. Думая о Софи и Гордоне, она начинала нервничать и от этого еще сильнее давила на газ. Возможно, в этот момент они ссорились — по ее вине. Она упомянула о выкидыше только потому, что хотела выразить Гордону свое сочувствие. Ей всегда казалось, что муж Софи держит ее на расстоянии вытянутой руки, и она пыталась показать ему свою симпатию, чтобы пробудить в нем ответное чувство. Теперь Мария знала, что сестра солгала ей, чтобы оправдать свои поступки: воровство и то, как она обращалась с Фло. А раз не было выкидыша, не было и оправдания ее чудовищным словам, сказанным в библиотеке.

На полпути к Скво-Лэндинг Мария поняла, что должна немедленно поговорить с Софи. Она остановилась у заправочной станции, где был телефон-автомат. Линия оказалась занята. Мария развернулась и поехала назад. Она не знала, что скажет сестре; ей лишь нужно было поцеловать Софи, дать ей понять, что она все равно любит ее — несмотря ни на что.

Участок Литтлфильдов занимал четыре акра земли; к нему вела длинная подъездная дорога, окруженная живой изгородью. Мария въехала во двор. Дом был погружен во тьму. Внезапно она увидела, что в полной темноте по двору бегают Саймон и Фло. Она решила было, что они веселятся, гоняясь друг за другом в порыве радости, однако в следующий момент поняла, что дети охвачены ужасом. Мария бросилась к ним через двор, схватила за руки и держала, пока они не перестали вырываться. Несмотря на холодную погоду, они были без курток.

— Саймон, Фло, — говорила она, обнимая их. Они пытались вырваться, убежать, но она держала крепко. — Что случилось?

— Мы не скажем, нам нельзя! — выкрикнул Саймон и резким рывком освободил свою руку.

— Фло? — обратилась Мария к девочке, обнимая ее. Фло только всхлипывала. Мария подняла ее на руки и пошла к дому.

Неужели именно здесь только что проходил их семейный ужин? Все лампы были потушены. Марии показалось, что она слышит голоса родных — они попрощались каких-то полчаса назад.

Однако голоса действительно были слышны: они доносились из спальни Софи и Гордона. Судя по спокойному тону, ее сестра с мужем не ссорились.

— Пожалуйста, отпусти меня, — вдруг зашептала ей на ухо Фло. — Я не хочу туда.

— Твои родители поругались? — шепотом спросила Мария. — Поэтому вы так расстроились? — Она боялась вторгнуться в супружескую спальню и нарушить какую-нибудь романтическую сцену между Софи и Гордоном. С другой стороны, Мария была по-настоящему напугана. В последний раз она испытала такое же чувство, когда во время раскопок шаванского захоронения они с Альдо ощутили запах крови, а в следующее мгновение обнаружили труп мужчины с перерезанным горлом: скорее всего, это был грабитель, пытавшийся похитить древние сокровища.

— Иди к себе в комнату, — приказала Мария Фло. — Я зайду к твоим маме и папе, а потом приду к тебе, пожелать спокойной ночи.

— Не ходи туда, — умоляла девочка.

Не пытаясь успокоить ее, Мария бросилась по коридору к спальне Софи. Сквозь приоткрытую дверь пробивался лучик света. Мария услышала голос Гордона — монотонный, точь-в-точь как тот, которым Софи говорила с дочкой в библиотеке.

— Жалко, что дети останутся без матери, — говорил этот голос. — Как печально будет вести их на твои похороны. А потом развеивать твой пепел у нас по двору. Мы оставим немножко пепла, чтобы высыпать его в реку. Ты же хочешь, чтобы тебя кремировали? Так ты говорила?

В ответ послышался хрип. Звук был глухой, полный ужаса и отчаяния. Мария никогда не слышала ничего страшнее; слезы набежали ей на глаза и потекли по щекам, когда она представила себе сестру с перерезанным горлом. Мария бросилась в гостиную и схватила лежавшую у камина кованую кочергу, потом бегом вернулась назад. Она заглянула в дверь, готовясь увидеть нечто ужасающее.

Софи, в розовой ночной рубашке, сидела на стуле напротив Гордона — он стоял, опираясь на туалетный столик. Ее лицо было бледным и опухшим, как будто она долго плакала.

— Ты хочешь, чтобы тебя кремировали, Софи? — повторил Гордон. — Скажи мне сейчас, чтобы я знал.