Какой в этом смысл? И где должен находиться командир корпуса, впереди, на лихом коне, или позади, на обозной телеге?
Впрочем, прежде чем БТ рванут вперед по автострадам, командованию корпуса придется проделать немалую оргштатную реорганизацию. Дело в том, что мешанина из наступательных и оборонительных танков существовала не только на уровне корпуса, но и на уровнях дивизий и полков. В них имелись роты и батальоны тяжелых, средних и легких танков. Так что пришлось бы выделить из полков батальоны и роты, вооруженные только БТ, потом собрать их в какие-то новые соединения, а только после этого приступить к выполнению главной задачи.
В принципе, задача вполне выполнимая, в ходе боевых действий частенько приходится собирать вместе подразделения потрепанных в боях частей, назначать над ними нового командира и т. д. Или вообще наскоро формировать какие-то группы, никакими уставами не предусмотренные. Но все это вынужденные меры, а в нашем случае ничто не заставляло советских военачальников действовать таким не самым лучшим образом. Если заранее известно, каким образом предстоит действовать танкам БТ, то почему бы заранее не создать для них нужную организацию?
Но и это еще не все. Как я уже писал, последний танк-агрессор БТ-7М был снят с производства в начале 1940 года, и тогда же было прекращено производство запчастей к нему. Это потому, что в составе механизированных корпусов их предполагалось заменить танками Т-34. Таким образом, где-то к середине 1942 года советские механизированные корпуса должны были утратить последние остатки своей агрессивности. Если верить Владимиру Богдановичу, что на это время Сталин первоначально планировал освободительный поход в Европу, поведение его выглядит совсем странным.
3
Казалось бы, готовя агрессию, Сталин должен был создавать чисто наступательные танковые корпуса, исключительно из одних БТ, может быть, добавив к ним немножко средних и тяжелых танков, так, на всякий случай. Львиная же доля Т-34 и KB должна была передаваться в пехотные полки и дивизии или же собираться в специальных отдельных танковых бригадах прорыва. Но Сталин поступает обратным образом: танковые корпуса засоряются ненужными им в агрессивной войне тихоходами, а пехотным частям передаются Т-28, Т-26, а то и БТ.
Так что в том виде, какой имели механизированные корпуса в июне 1941 года, для той войны, которую, по словам Владимира Богдановича, готовил Сталин, они абсолютно не годились. А вот если он готовился к какой-то другой войне?
Давайте задумаемся, а нельзя ли чисто теоретически использовать механизированные корпуса в оборонительной войне?
Как известно, нападающий имеет перед обороняющимся одно большое преимущество — он точно знает, где будет наносить удар, и может заранее сосредоточить там все нужные силы. Обороняющемуся же приходится только гадать, где именно развернутся основные события предстоящего сражения. Поэтому ему приходится прикрывать все возможные направления вражеского прорыва. Но «прикрыть все» одинаково надежно невозможно по причине нехватки сил. Поэтому желательно иметь подвижный резерв, который располагается так, чтобы можно было оперативно перебросить его на угрожаемый участок, после того как выяснится направление неприятельского главного удара. Как вы понимаете, механизированные соединения, включающие в себя танки, артиллерию и пехоту, как нельзя лучше подходят для роли такого подвижного резерва.
Их можно использовать для встречного удара по пытающимся прорвать оборону неприятельским войскам. Или, если противнику все же удастся пробить брешь в нашей обороне и он начнет вводить в прорыв свои танковые соединения, нанести фланговый удар и отрезать их от тылов. Наконец, при благоприятном стечении обстоятельств танковые корпуса можно использовать для организации контрнаступления с решительными целями.
Впрочем, я не буду подробно расписывать, как можно использовать танковые части в оборонительной войне. Тому, кто заинтересуется этим вопросом, достаточно прочитать одно из многочисленных исследований по истории танковых войск (причем и кремлевские фальсификаторы, и честные историки пишут примерно одно и то же). Но возникает вопрос: если механизированные корпуса были предназначены для обороны, то почему действия их в начале войны не имели успеха? Да по одной простой причине — корпуса эти оказались недостаточно механизированными.
Львиную долю автотранспорта МК должны были получать из народного хозяйства после объявления мобилизации. Но объявлена она была после немецкого нападения, так что на 22 июня автомашин и тракторов в механизированных корпусах было катастрофически мало. В результате мотопехота, входившая в состав корпусов, превратилась в обычную пехоту. Причем поскольку числилась она все же мотопехотой, то не имела ни лошадей, ни телег, так что бойцам приходилось тащить все необходимое для боя на своих плечах. Поэтому даже в тех случаях, когда танковым частям удавалось остановить неприятеля или перерезать его линии снабжения, закрепить успех они не могли, потому как пехота «не способна все время бежать за танками».
Более того, после того как оправившийся от неожиданности противник начинал контратаковать наши танковые части, они часто даже не могли отойти назад, потому как малочисленный автотранспорт не успевал подвезти горючее.
4Почему В. Суворов умолчал об этой истории с расформированием и воссозданием танковых (механизированных) корпусов, вполне понятно. Даже если не вдаваться в детали и считать, что танковый корпус 1939 года отличается от механизированного корпуса 1941 года только названием и количеством танков, полугодовой перерыв в существовании крупных танковых соединений ломает версию Владимира Богдановича о том, что все это время Сталин планомерно готовился к агрессии.
Можно, конечно, предположить, что сначала Сталин готовил агрессию, потом передумал и стал готовиться к обороне, а потом опять передумал и снова стал готовить агрессию. Но и это как-то «подмывает показания свидетеля», а точнее, версию В. Суворова. Кроме того, я только что показал, что механизированные корпуса лучше подходили для обороны, чем для нападения. Или я вас не убедил?
Хорошо, давайте посмотрим, как действуют советские механизированные корпуса в той войне, о которой нам поведал Владимир Богданович в тридцать третьей главе «Ледокола».
«3-я советская армия наносит внезапный удар на Сувалки. Ей навстречу идет 8-я армия из Прибалтики. С первых минут тут развернулись кровопролитные сражения с огромными потерями советских войск. Но у них преимущество: советские войска имеют новейший танк KB, броню которого не пробивают германские противотанковые пушки… 8, 11 и 3-я советские армии увязли в затяжных кровопролитных боях со сверхмощной германской группировкой в Восточной Пруссии». («Ледокол». Гл. 33.) Теперь вспомним, что, согласно В. Суворову, все эти армии были «ударными», т. е. имели в своем составе «механизированный корпус новой организации». Вот цитата: «…На 21 июня 1941 года ВСЕ советские армии на германской и румынской границах, а также 23-я армия на финской границе вполне подходили под стандарты ударных армий, хотя, повторяю, этого названия формально не носили. Перечисляю их с севера на юг: 23-я, 8-я, 11-я, 3-я (выделено мной. — В.В.), 10-я, 4-я, 5-я, 6-я, 26-я, 12-я, 18-я, 9-я». («Ледокол»., Ід. 16.) Если эти армии «увязли в затяжных кровопролитных боях», значит, там же увязли и входящие в их состав механизированные корпуса. А почему? Потому, что они делают «работу, для которой они не предназначены».
Поясняю: если советские механизированные корпуса образца 1941 года были предназначены для агрессии, наступления на оперативную глубину, они должны были вводиться в «чистый прорыв», выходить на оперативный простор и рваться вперед. Но, как тут нам рассказывает В. Суворов, они почему-то заняты проламыванием сильной обороны противника. Более того, и это у них получается плохо: «10-я советская армия не сумела выйти к Балтийскому морю. Она понесла чудовищные потери, 3-я и 8-я советские армии полностью уничтожены, а их тяжелые танки KB истреблены германскими зенитными пушками. 5, 6 и 26-я советские армии потеряли сотни тысяч солдат и остановлены на подступах к Кракову и Люблину. В этот момент советское командование вводит в сражение Второй стратегический эшелон (выделено мной. — В.В.)». («Ледокол». Гл. 33.) Как видите, оборона противника еще не прорвана, а восемь механизированных корпусов (6-я и 10-я армии имели по два мехкорпуса) уже прекратили свое существование. И только потому, что В. Суворов заставил их выполнять несвойственные им задачи. Владимир Богданович ничего не сообщает, как действовали бы механизированные корпуса остальных пяти армий, сосредоточившихся на немецкой границе. Но, надо думать, судьба их была бы не намного лучше. Стало быть, в самом начале войны четырнадцать мехкорпусов из двадцати накрылись медным тазом.
