— Бегом побежал Саша на квартиру своего немца и быстро скрылся с глаз Гриши, который зашагал скорыми шагами к ближайшей церкви, где шла всенощная в ставши в темный уголок, упал на колени и горячо молился. Выйдя из церкви он отправился домой.
Когда Гриша подходил к воротам дома, в котором он жил со своим дядей, последний сидел на лавке у ворот в нетерпеливом ожидании Гриши, по лицу которого тотчас узнал, что случилось что-то необычайное.
— Идем скорее. Я жду тебя давным-давно, — сказал он, строго взглянув на Гришу.
— Куда ты меня ведешь, дядя? — робко спросил Гриша.
— В Кремль, к царевне, где ты и останешься на всю ночь, а я тебя не возьму с собою, — сурово сказал монах.
— А ты все-таки пойдешь, дядя?
— Молчи, ребенок! Не твое дело. Войдя в палаты царевны Софии, где было большое собрание, монах сказал что-то тихо царевне, которая внимательно и с ласковой улыбкой посмотрела в ту сторону, где стоял Гриша. вскоре собрание разошлось, а Грише царевна приказала остаться у входных дверей её покоев в качестве часового.
Прошло часа три. Гриша дремал, стоя у дверей, как в покои царевны вбежал взволнованный Щегловитый и объявил, что все погибло. Царевна София побледнела и задумалась.
— Спаси меня, царевна! Я служил тебе верой и правдою! — вопил Щегловитый.
Царевна приказала ему спрятаться в её опочивальне, а сама стала ходить большими шагами по комнате, придумывая средство к спасению. Но спустя несколько времени ей доложили, что прибыль посланный от царя Петра, вместе с тем ей подан был пакета от царя Иоанна, жившего на другой половине дворца. Царевна быстро пробежала глазами бумагу от брата Иоанна, написала ответ и поручила Грише отнести ее по принадлежности, а посланному от царя Петра дозволено было войти.
Вошел полковник Сергеев, высокий, дородный мужчина с черною окладистою бородою, орлиным носом и строгим выражен] ем лица, свидетельствовавшим о решительном и непреклонном характере его. Войдя, он перекрестился на образа и низко поклонился царевне.
— Добро пожаловать, боярин! Здорово ли поживаешь? — притворно ласковым тоном спросила София.
— Все слава Богу, государыня, вашими великими милостями, — отвечал Сергеев, снова кланяясь.
— Супруга твоя здорова ли поживает?
— Благодарю, государыня.
— А детки твои каковы?
— Благодарю за милость, государыня, — сказал Сергеев, продолжая отвешивать поклоны, все ниже и ниже.
— Очень рада, что вижу тебя. Присядем, так нам лучше будет беседовать.
— Я прислан к вашему высочеству от царя Петра Алексеевича, начал было Сергеев.
— Величеству, боярин! — перебила его София, вспыхнув от негодования. — Ты кажется забыл, боярин, что я соцарственная правительница государства.
— Я уже докладывал тебе, милостивая государыня и царевна, что наше дело повиноваться. Я отправлен к тебе царем и государем Петром Алексеевичем. Все что я буду говорить и делать, все это по его царскому приказу, так не взыщи на мне, государыня, если что скажу тебе не по сердцу.
— Говори же скорее, что тебе от меня надобно? — запальчиво спросила София.
— Его царское величество, государь Петр Алексеевич, изволил уехать со всем своим двором в Троице Сергиевскую лавру и изволил приказать прислать туда все войско, кроме стрелецкого, о чем я уже сподобился вручить грамоту его царскому величеству государю Иоанну Алексеевичу.
Перед этой речью Сергеева Гриша возвратился и молча подал царевне пакет, который она молча развернула и быстро пробежала бумагу глазами, причем на лице её появилась горделивая радость, и она, обратись к Сергееву, сказала:
— Вот ответ брата Иоанна на требование Петра; передай ему эту грамоту и кланяйся от меня. Теперь мне пора к обедне. Прощай, боярин. Твое посольство кончено.
— Не совсем еще, царевна, удостой помедлить минуту. Важнейшее еще осталось.
— Что еще? — спросила София с беспокойством.
В это время дверь в приемную отворилась и с расстроенным лицом вошел Голицын объявив царевне, что Гордон, несмотря на твое и царя Иоанна приказания, увел войско в Троицкую Лавру.
— Изменник! Как он смел? — вскричала София. — Не твоих ли это рук дело, добрый и честный боярин? сказала она, обратясь к Сергееву.
— Я исполнил только священную волю его царского величества государя Петра Алексеевича и, прежде, чем явиться к тебе, государыня, и к царю Иоанну Алексеевичу я рассказал Гордону и всему верному царскому воинству обо всем случившемся и они отправились туда.
— Я полагаю, что тебе, боярин, следовало прежде всего явиться ко мне и брату, своими распоряжениями не торопиться. Возвратись же к Петру, добрый и честный боярин, и скажи, что старший брать, царь Иоанн и правительница царства Русского царица София приказывают ему немедленно отпустить назад войско, предав законному суду того, кто смутил их против законных властей, — именно тебя, боярин.
— Не примину все сие донести его царскому величеству от слова до слова. Но покуда об участи генерала Гордона и моей воспоследует решение государя, я должен приступить к исполнение еще одного царского приказания, которое, быть может, неприятно будет для вашего высочества.
— Какого еще приказания? — быстро спросила встревоженная царевна, бросив украдкой свой взор на двери опочивальни своей.
— Его величество государь Петр Алексеевич приказал найти где бы то ни было Щегловитого и привезти в нему скованного.
В эту минуту двери быстро растворились и, медленно, но величественно вошел царь Иоанн Алексеевич. София замолкла, а остальные присутствующие с почтением поклонились в пояс.
— Ты здесь? — спросил он, обращаясь к Сергееву. — Очень рад, а я шел было к сестре говорить с нею о брате моем Петре я бумагах, который он мне прислал. Прочитав их со вниманием, я убедился, что Щегловитый действительно имел злой умысел на особу брата Петра и, хотя я сейчас только отказал ему в войске…
— Однако ж, благодаря самовольными распоряжениям Сергеева и Гордонова войска уже отправились, — перебила его София.
— И прекрасно! Я с тем и шел к тебе, чтобы согласиться с тобою исполнить желание брата Петра. Что же касается до Щегловитого, то я пришел просить тебя отступиться от дурного человека и отдать его в руки правосудия, а тебе, боярин, я позволяю отыскать Щегловитого и доставить его к брату Петру, — закончил царь Иоанн, обратясь к Сергееву.
— Прости, государь, если я буду иметь смелость доложить тебе, что он находится здесь, — сказал Сергеев, указывая глазами на дверь соседней комнаты.
— Ищи его, где бы он ни находился, — отвечал царь Иоанн.
