Итак, Шербург? Почему бы и нет?.. Единственным недостатком было то, что там откровенно ненавидели англичан и всякая «леди» рисковала не встретить там большой симпатии. Тогда Кутанс? Но Мари окажется там совсем одинокой… В сущности, лучше всего был бы, наверное, Гранвиль. Кроме Вомартэнов, у Гийома там было уже много друзей…
Когда первая проблема будет решена и этап рождения пройден, необходимо позаботиться о будущем– ближайшем или отдаленном – ребенка, найти кого-нибудь надежного, кому можно было бы его доверить, потому что его собственный отец не мог им заняться, а от бабушки Вергор ожидать было нечего… Поглощенный своими думами, Гийом весьма рассеянно слушал немного бессвязную болтовню Мари-Дус, но вдруг наступило молчание, и он спустился на землю: будущая мама, сломленная усталостью последних дней и ночью, проведенной в ожидании цокота копыт, внезапно заснула с насаженным на вилку куском сладкого пирога.
Приложив палец к губам, он сделал госпоже Перье знак молчать, потом осторожно встал, взял, не разбудив, молодую женщину на руки, поднялся по лестнице и положил свою такую доверчивую ношу, которая прижалась к его плечу, на оставшуюся раскрытой постель. Но, когда он собирался уйти, Мари издала жалобный стон, в то время как ее руки вслепую искали его. Гийом улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее в приоткрытые губы.
– Я вернусь! – прошептал он.
Но она этого и слышать не хотела. Может быть, она не так уж крепко спала, поскольку, вздохнув, произнесла:
– Раздевайся и иди ко мне! Склонившись над ней, он прошептал:
– Это было бы неразумно! Ты изнурена, сердце мое, и я тебе только помешаю.
– Не…ет! – простонала она. – Мне холодно без тебя… а ты так хорошо умеешь меня согревать!
Мари-Дус потянулась и умоляюще взглянула на него.
– Тебе не стыдно? – сказал он смеясь. – Полумертвая и на седьмом месяце беременности ты хочешь еще заниматься любовью?
– Мммм!..
– Так вот, не рассчитывай на это! Я хочу тебя согреть, но только не таким образом…
Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами:
– О, Гийом!.. Если очень осторожно?..
– Нет, чертовка! Слишком велик риск для тебя и для ребенка. Я сейчас приду к тебе, но хочу, чтобы ты спала…
Она была такой усталой, что почти не сопротивлялась. Едва Гийом растянулся подле нее, как Мари-Дус заснула, пристроившись, как в гнездышке, в его руках, положив голову ему на плечо. Он еще долго не спал, слушая ее ровное дыхание и думая о той ответственности, которая ложилась на него. В конце концов он все же закрыл глаза и присоединился к своей подруге во сне…
Было уже поздно, наступил вечер, когда они спустились в сад, чтобы вдохнуть аромат теплых и благоухающих сумерек. «Кузен Теофил» в изобилии и беспорядочно насажал между своим домом и речкой пионы, левкои, восточный мак, тюльпаны, молочай, а также пучки странного пурпурного укропа. На берегу реки камыш еще не цвел, но водяные лилии уже показывали кончики своих желтых и острых носиков. Действительно, сад на Олонде представлял собой достаточно хорошую уменьшенную копию Эдема, сделанную, чтобы очаровать двух влюбленных.
Прижавшись к Гийому, Мари с полуопущенными веками, вдыхала запахи сада, смешанные с более резкими запахами воды. После этого дня любви и отдыха счастье Мари-Дус почти полностью стерло, как это бывает у детей, тягостные часы, прожитые, чтобы его достичь. Счастье Гийома было менее забывчивым. Он слишком хорошо знал, что надо было принимать решение и что наступил момент поговорить об этом. Затем у него осталась бы одна ночь, чтобы ее убедить: на следующий день ему надо было возвращаться в Тринадцать Ветров, где его ждало важное дело. Обняв покрепче свою подругу, он повел ее в беседку, обвитую глициниями, которая находилась у воды, – настоящую прохладную гостиную, предназначенную для отдыха от тяжелого летнего зноя. В этот вечер здесь было восхитительно хорошо. Поцеловав ее, Гийом сказал:
– Я почти уверен, что вызову у тебя неудовольствие, моя дорогая, но прошу тебя поверить, что я хочу только добра тебе и нашему ребенку: ты не можешь здесь оставаться…
Она действительно была раздосадована и тут же заняла оборонительную позицию:
– Почему бы мне не остаться у себя, где мне хорошо и где меня окружают внимательные люди?
– Потому что Мари-Жанна Перье не акушерка и в случае необходимости было бы трудно найти тебе доктора. Я не могу остаться рядом с тобой, хотя очень бы хотел этого, и буду терпеть адские муки, если не буду уверен, что ты сможешь очень быстро получить самый лучший уход…
– И где, по-твоему, я смогла бы его получить?
– В Шербурге, например. Жозеф смог бы найти тебе квартиру рядом со своим домом. По соседству с ним живет хороший врач. Кроме того, расстояние между тобой и мной было бы менее длинным… У меня там дела, и я часто туда езжу. Мы могли бы чаще видеться…
Он думал, что этот последний аргумент способен перевесить чашу весов на его сторону, и был немного шокирован тем, что на Мари-Дус он не произвел никакого впечатления.
– Я не люблю города вообще, а Шербург в частности: там в настоящий момент царит смута, которая мне не нравится. Здесь я вполне счастлива, даже когда тебя нет, потому что все здесь мне говорит о тебе, о нас. Я хочу, чтобы мой ребенок родился там, где был зачат, в этой кровати, где мы любили друг друга. Нет акушерки, нет доктора? Что за дело? У меня отличное здоровье…
– Самые крепкие женщины не могут знать, появится ли какая-нибудь опасность…
Она беззаботно пожала плечами:
– Ты забываешь, что я канадка. В наших лесах индианки рожают безо всяких там историй. Обычно на следующий день после родов они водворяют новорожденного себе на спину и идут рубить лес. Бесполезно настаивать, Гийом! Я никуда не двинусь отсюда.
– Ты очень огорчаешь меня, Мари. Ты хочешь, значит, чтобы я был несчастен?
Она рассмеялась тем здоровым и веселым смехом, который воскрешал в памяти Гийома маленькие водопадики Валь-де-Сэра:
– Не хлопочи так! Ты ни капельки не будешь несчастен. Роды должны состояться где-то на праздник Святого Иоанна Летнего. Я надеюсь, ты приедешь?
– Я буду, ты можешь быть в этом уверена, но если ребенок появится раньше?
Она снова засмеялась:
– Я попрошу тебя предупредить, вот и все. Это совсем просто! К тому же я буду не одна: кроме госпожи Перье, которая, как всякая сельская жительница, должна иметь некоторый опыт, скоро ко мне присоединится Китти. Ты увидишь, мы отлично справимся!
– Предположим! Ты уже виделась с доктором?
– Зачем? Ничего не отличается от того, что я уже знаю: ты забываешь, что у меня двое детей. Этот ведет себя так же, как и предыдущие.
