С этими словами он, взявшись за рукояти, вынул Мечи и скрестил их.
— Ну и где тот мир, который погиб? Стыдно в вашем возрасте верить в бабкины сказки.
Он повертел мечи.
— Вы только поглядите, как тонко сделано. Сразу видно — ручная работа. Умельцы трудились. Так что мы имеем продукт народного творчества, а не какие-то туманные артефакты.
Арте там или не арте — это еще будем посмотреть. А факты вот они — перед вами. Объективная, так сказать, реальность, данная нам Богом в ощущении. В полном соответствии с материалистической концепцией имеем материальное выражение конкретного народного творчества и эпоса. И ничего более.
А всякие там пророчества и другую мифологию оставим всяким там толкиенутым на голову и прочим ролевикам. Хоть у вас и высшее образование, но стыдно быть такой темной. Вот в таком аксепте. Ну, вы присядьте, а я сейчас оприходую новые экспонаты.
С этими словами он шагнул в открытую дверь и скрылся в глубине помещения.
Клара, ошарашенная полученной выволочкой, робко вошла в открытую дверь.
Помещение, в котором она оказалась, напоминало помесь музея со складом. Оно было забито различными предметами, чучелами, скелетами, муляжами, на каждом из которых была прикреплена бирка с инвентарным номером. Такими же бирками пестрели плакаты, схемы, диаграммы и таблицы, густым слоем покрывавшие стены.
Рядом с дверью на колченогом табурете стояла покрытая пылью большая бутыль зеленого стекла. За пыльным стеклом что-то мельтешило. Клара протерла стенку бутыли и остолбенело уставилась на нее. Из-за стекла, прижав к нему разведенные в стороны ладошки с растопыренными пальцами и расплющив нос о стекло на нее жалобно и безнадежно смотрел Игнациус — Архимаг Долины, самый могущественный маг Упорядоченного.
— Ну, вот. Порядочек. — сказал Модест, выходя из глубины помещения. Перевесив несколько плакатов, он на освободившиеся штыри пристроил Мечи. На их рукоятках сверкали новенькие алюминиевые бирки с выдавленными инвентарными номерами. Отступив назад, он полюбовался на свою работу и, по-хозяйски поправив бирку на соседнем экспонате, повернулся к Кларе.
— Что тут у вас? — спросил он, заметив ее изумленный вид.
— Там…, там…, - только и смогла выдавить из себя Клара, тыча пальцем в бутыль.
— Так, — сказал Модест, подходя к бутыли и всматриваясь в бирку. — Инвентарный номер 73584.
Он заглянул в появившийся в руке пухлый блокнот.
— Игнациус, дух мелкопакостный, злокозненный, — прочитал он. — Да вы не беспокойтесь. В ведомость материального учета внесен. Разбазаривать не позволим. А бутыль опечатана моей личной печатью. Так что никуда не денется. Вот в таком аксепте.
Игнациус опустился на дно бутыли и обреченно обхватил голову руками.
— Ну, выходите, — сказал Модест, позвякивая ключами, — запирать буду.
— А как мне теперь вернуться обратно? — спросила Клара.
— Это не по моей части. Мое дело принять материальные ценности, поставить на учет и обеспечить сохранность. А вам, очевидно, следует явиться в компетентные органы. Для регистрации и учета. Ведь, как я понимаю, вы лицо без гражданства, определенного места жительства и занятий. С бродяжничеством у нас борются. Поэтому надо соответствовать. Так что, выходите, выходите.
— А Мечи отсюда не пропадут?
— Куда ж они денутся, раз занесены в инвентарную книгу. Это вам не Серые Пределы, где шляется кто угодно. Это научное учреждение. У нас учет и контроль. На уровне. Вот в таком аксепте.
Вытеснив Клару в коридор, он начал запирать дверь.
«Мечи!», — кровь ударила Кларе в голову, а на кончиках пальцев появилось сиреневое пламя. Не задумываясь, она метнула в спину Модеста убийственное заклинание, мощности которого хватило, чтобы стереть в порошок горный хребет.
Модест почесал под лопаткой и навесил второй замок.
Клара начала яростную атаку. Одно заклинание сменяло другое. Волны магической энергии метались по прихожей, обессилено скатываясь со стен и лоснящегося черного костюма, совершенно не замечаемые его владельцем.
Силы, выпущенные на волю Кларой, способные потрясать звезды и раскалывать планеты, не смогли даже стряхнуть пыль с полочки, на которой стоял телефон и пошевелить ковшик на кадушке с водой.
Выдохнувшись, Клара обессилено прислонилась к стене. То ли в этом месте не действует магия — но Клара хорошо ощущала движение магических потоков, приводимых ею в движение. То ли она попала в мир, где живут могучие волшебники. Ведь даже Мечи оказались бессильны перед Модестом, покорившись ему и его волшебным — не иначе — биркам, сковавших их силу. Она прислушалась к своим ощущениям. Главным ощущением были растерянность вперемешку с детской обидой. Как будто ее грубо стащили с небес на грешную землю, и она потеряла все способности, став обычным человеком. Было несколько непривычно и очень неуютно ощущать себя беспомощной.
Модест навесил третий замок, закрыл его и спрятал связку ключей в карман.
— Пойдемте, — он открыл дверь на улицу и посторонился, пропуская Клару, — посторонним здесь находиться не положено.
Они вышли во двор и прошли по тропинке к воротам. Побагровев от натуги, Модест отворил низкую скрипучую калитку и выпустил Клару. Выйдя вслед за ней, он тщательно притворил калитку и запер ее на тяжелый замок. Перед воротами стояла черная блестящая повозка. Сидящий в ней человек дремал, откинувшись на спинку.
— Желаю успехов в трудовой деятельности, — сказал Модест Кларе. С этими словами он сел в повозку и захлопнул дверь. Повозка тронулась и медленно покатилась по улице.
Клара огляделась. Ворота, из которых она вышла, были массивные и висели на огромных ржавых петлях. На левой воротине блестела покрытая стеклом синяя вывеска с серебряными буквами:
НИИЧАВО[2]
Изба на куриных ногах
Памятник соловецкой старины
На правой воротине сверху висела ржавая жестяная табличка: «Ул. Лукоморье, д. № 13, Н. К. Горыныч».
Сама улочка была узкая, сильно заросшая травой и зажатая между высокими заборами, из-за которых не было видно домов.
У дома напротив лежала огромная рыжая псина, греющаяся в теплых лучах утреннего солнца.
Задумчиво поглядев на Клару она показала зубы, впрочем, сразу же спрятав их за верхней губой.
Немного подумав, псина почесала задней лапой за ухом, оглянулась на дом и, повернув лобастую голову к Кларе, басовито гавкнула, сразу же виновато помахав хвостом, дескать — не обращайте внимания, работа такая, ничего личного.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
