– Испытываю.
– Врешь?
– Ни капельки. Испытываю, честное слово.
– А я тебе еще нужна?
– Что за вопрос! Конечно. Ночь только началась.
– Ничего себе! – возмутилась Алена. – Хочешь сказать, что собираешься до утра меня мучить?
– А иначе зачем огород городить?
– Ой… сама кусаться начну.
– А я тебя и будить не буду, если уснешь. Так даже интереснее.
– Вот это я попала так попала… – пожаловалась Алена. – Веселенькая перспектива… Одно утешение – все это довольно приятно. Нет, Гай, ну что ты в самом деле, потерпи немножко, никуда я не денусь.
– Как знать, – сказал Гай. – Тут у вас ни в чем нельзя быть уверенным.
– Даже в том, что ты меня только что брал?
– Слава богу, хоть в этом-то я уверен…
– Вот и лежи спокойно и не подкрадывайся.
– Пытаюсь изо всех сил. Не получается.
– Держи себя в руках.
– В руках я предпочитаю держать тебя.
– Если бы только в руках… Ну не надо, я устала.
– Надо, – сказал Гай. – Знаешь сказку про Красную Шапочку? Почему у тебя такие маленькие груди?
– Чтобы было удобнее накрывать их ладонями.
– Почему у тебя такие нежные губы?
– Искусал…
– Почему ты такая горячая?
– И он еще спрашивает?
– Почему…
Алена застонала, но как-то неубедительно.
6. Утро с Мышью
Пробуждение не принесло никаких неприятных неожиданностей и обошлось без пугающих метаморфоз и коварных превращений. Комната была прежняя, и Алена, теперь уже женщина, была прежняя Алена. Как он и обещал, она проснулась, когда сопротивляться было уже поздно, да и вряд ли у нее появилось такое желание, очень уж увлеченно она повторяла вчерашние уроки и вдобавок делал все, чтобы это не оказалось скучной зубрежкой и не ограничилось безынициативной покорностью.
– Негодяй, – сказала Алена, когда схлынуло утреннее безумие. – Чего ты ухмыляешься? Соблазнил невинную девушку и лыбится…
– Ты уходишь со мной?
– Тяжело… – сказала Алена, – Гай, я люблю тебя, но что я буду делать там, в этой вашей фантасмагории? Ты уверен, что я смогу там жить?
– Уверен, – сказал Гай. – Ты привыкнешь. Тебе понравится.
– Но Реальный Мир – это так скучно. Никто ни во что не превращается, фантастике находится место только в книгах, вещи – мертвые куски металла и дерева, а люди – скучнее…
– Ну не скажи, – сказал Гай. – На самом деле мы гораздо интереснее, чем тебе кажется. Один папа Лева чего стоит – уписаться можно…
– Ох, Гай…
– Так ты идешь?
– Иду, Гай. – Алена смотрела на него с милой печалью. – Такая уж наша судьба – повиноваться, если любишь…
После этих слов нельзя было не поцеловать ее, но в дверь постучали громко и требовательно. Натянув джинсы, Гай подошел к двери, открыл ее и никого не увидел. Недоумевающе взглянул вправо-влево и не сразу заметил под ногами Белую Мышь – в золотом пенсне, с бумагами под мышкой.
– Можно войти, надеюсь? – сказала Мышь и, не дожидаясь приглашения, прошмыгнула в комнату.
– Чем могу служить? – спросил Гай с интересом.
– Настала пора заняться и вами, – объявила Мышь, неодобрительно глядя на обнаженную Алену. – Послушайте, девушка, вы не могли бы привести себя в благопристойный вид?
– Во-первых, я уже не девушка, – сказала Алена, – а во-вторых, мне и так нравится, – и показала язык. – Гая мне стесняться глупо. Тебя – сущий идиотизм. И вообще – читай Ефремова, крыска, повышай культурный уровень.
– Грубиянка, – отрезала Белая Мышь, ловко вспрыгнула на стул и развернула бумагу. – Ну, Гаи… Ну-е, долго вы еще собираетесь развратничать?
– Что?
– То, что слышали, – непреклонно отрезала Белая Мышь. – Вы, не состоя в браке, тем не менее спите вместе, по квартире голыми ходите, понимаете ли. Куда нас заведут подобные нравы? Это не наши нравы, молодые люди. Вообще, по моему глубокому убеждению, следует до предела ограничить и строго регламентировать все, что связано с так называемой половой жизнью, и прежде всего: то, что она существует, молодые люди обоего пола должны узнавать после совершеннолетия. В свете вышеизложенного…
– Одну минуту, – сказал Гай. – Кто тебе дал право путаться под ногами?
– У меня мандат, – с достоинством сказала Белая Мышь.
– Ну так предъяви. – Гай протянул руку.
Мышь помахала сложенным вчетверо мандатом, но Гай ловко выхватил его и развернул. Это оказалась справка, выданная Белой Мыши в том, что она, Мышь, полторы недели проработала подопытной мышью в лаборатории бионики и была уволена по причине тупости, склочности и страстишки пить казенный спирт.
– Понятно… – покачал головой Гай, наклонился и сцапал Белую Мышь за хвост. – Аленка, открой, пожалуйста, окно.
Алена охотно соскочила с постели, распахнула фрамугу. Белая Мышь, вниз головой болтаясь в воздухе, вопила что есть мочи, грозила страшными карами и пугала всеми мыслимыми несчастьями. Гай раскрутил ее как следует и запустил в окно, потом отправил следом пенсне и бумаги. Выглянул в окно. Алена жила на третьем этаже, но подонкам всегда везет – Белая Мышь, сильно прихрамывая, улепетывала, оставив на поле боя пенсне и бумаги.
– Вот так, – сказал Гай.
Алена неудержимо хохотала, и пришлось ее успокаивать – так, как это было приятнее им обоим.
7. Не оглядывайся назад
Часам к двенадцати утомленная Алена заснула, предварительно заверив, что после всех перенесенных страданий собирается проспать не меньше недели, а Гай отправился в город наносить прощальные визиты старым друзьям. Он волновался, было одновременно радостно и больно оттого, что он знал: последний раз идет по этим улицам, последний раз щелкает по носу бронтозавра Гугуцэ, как всегда разлегшегося в непотребном состоянии у входа в штаб-квартиру Лиги Здоровой Морали. Из окон страдальчески смотрели старые грымзы – Гугуцэ был им никак не по зубам.
На углу, у вернувшегося на свое законное место кафе «Эх, мать-перемать!», собрались второстепенные упырьки, привидения погибших при осаде Кандии янычар и ведьмы-студенточки. Компания веселилась вовсю – гремел магнитофон с высоко ценившимися здесь записями Высоцкого, грохотали по асфальту каблуки, и ведьма Беллочка уже исполняла стриптиз под одобрительные вопли. В уголке метелили давешнего грузина, сделавшего Беллочке насквозь грузинское предложение, – чувствовалась рука Саввы Иваныча, без устали натаскивавшего зеленую молодежь.
Гай тепло попрощался со всеми, опрокинул традиционный стакан, получил от Беллочки смачный поцелуй и пошел дальше. Попрощался с фонтаном Непорочной Каракатицы, с жившими в фонтане водяными и немного поболтал с пожилым рассудительным русалом Владимиром Иванычем. Русал Владимир Иваныч свято верил, что настанет времечко, когда электронно-вычислительные машины возьмут в свои руки регистрацию браков, продажу леденцовых петушков, сочинение лирических сонетов, перепись зайцев в Восточной Сибири, редактирование мемуаров профессиональных аферистов и все остальное, что пока что, слава богу, находится в компетенции людей. Слушать его иногда было довольно забавно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
