вещь чудеснее другой. Татул, молись Гермесу и побываешь в подземном мире без последствий.
В подземелье под дворцом в хранилище чудес прятали много необычных вещей: доспехи неуязвимого в бою воина; бронзовый кинжал с ручкой из рога африканского носорога, способный пронзить любую стену (его как-то обмакнули в драконью кровь); радужный минерал счастья, предотвращающий беду и внушающий оптимизм; эликсир бессмертия – сверхъестественное снадобье, продлевающее жизнь до бесконечности; драконий перстень, творящий волшебство и придающий человеку невероятную силу, и многое другое. От рассказов Санасара у заговорщиков глаза полезли на лоб. Что касается богов, то их было так много, а слухи о чудесах распространялись в Древнем мире так быстро, что человек в каждой конкретной ситуации молился и приносил жертвы определенному божеству, ожидая взаимность.
Хранитель печати обнадежил:
– Всем завладеем мы, если устраним царя Арташеса и других претендентов на престол из династии Арташесидов. Царем должен быть я. Вы слышали, что возвестил оракул?! Создам новую династию, вас же сделаю самыми могущественными людьми государства. Ты, Вахинак, станешь главным советником, а ты, Татул, начальником службы безопасности.
– И как мы устраним царя? – Татул быстро сообразил, что быть во главе службы безопасности не только почетно, но полезно и даже выгодно.
Санасар сокрушенно вздохнул:
– В этом-то и загвоздка! Баграм так охраняет его, что не приблизишься, виночерпий всецело предан государю, а все его блюда проверяют пробователи. Но выход есть! – Санасар подмигнул управляющему. – Скоро праздник в честь бога Тира, проводника душ в подземное царство. Вахинак устроит так, что два наемника под видом артистов-фокусников препроводят Арташеса в подземный мир – в подвал. Тут включаешься в работу ты, Татул: заколешь царя, а труп спрячешь. Объявим, что боги им недовольны, вот и забрали на небеса.
Татул, имеющий отчаянный характер, любитель роскоши и развлечений, не дал себя долго уговаривать:
– Убийство – моя профессия, а свои обязанности я исполняю исправно.
В день праздника в честь бога Тира знать Арташата после молебна у храма собралась в дворцовом зале приемов. Царедворцы и богатейшие люди страны с женами, все в изысканных нарядах, стояли вдоль стен, украшенных золотыми щитами и раритетным оружием, редкими доспехами и военными регалиями, мраморными статуями и коврами. Всем подали вино в золотых кубках, и все с нетерпением ожидали царя. Створки дверей наконец открылись, и царь с царицей вошли в зал. Монарх со взглядом, выражающим невозмутимое спокойствие и уверенность в правоте своих убеждений, поддерживая руку супруги Эрмины, прошелся по залу вдоль восхищенных подданных и, одарив их улыбкой, позволил восторженно любоваться царской четой в парадных одеждах и золотых украшениях. Царь с царицей в картинно ниспадающих мантиях уселись в приготовленные для них кресла, и виночерпий тут же подал им кубки с вином. За спиной монарха встал Баграм, не менее десятка стражников охраняли государя.
На середину зала вышел верховный жрец:
– Сегодня мы воздаем благодарение богу Тиру, писцу Арамазда. В обители богов Тир ведет запись добрых и злых дел всех здесь присутствующих специально ко дню Страшного суда. Он также записывает повеления Арамазда каждому из нас, и эти записи иногда можно прочитать на лбу человека или на стене, узнав будущее, а подпись бога – стрела. Придет время, мы покинем бренную землю, и именно Тир препроводит наши души в мир иной. Поднимем кубки со священным вином и воздадим хвалу богу мудрости и знаний Тиру, прорицателю судьбы.
В полной тишине все подняли кубки и выпили. Вахинак, сделав шаг вперед, объявил:
– В честь праздника свое искусство царю и царице продемонстрируют известные иллюзионисты.
В зале приглушили свет, только несколько канделябров подсвечивали импровизированную сцену напротив монаршей четы. Все, приготовившись насладиться зрелищем, негромко переговаривались и жестикулировали.
– Эрмина, – царь шепнул супруге, – ты сегодня ослепительно хороша.
– О, государь! – отвечала царица. – Рядом с великим человеком ощущаешь потребность соответствовать его ожиданиям.
Появилась девушка в египетском костюме – облегающем калазирисе с открытым одним плечом и в парике из множества кос. Заиграла восточная музыка, и девушка поманила что-то. На середину зала сам собой выехал небольшой металлический столик на колесиках, на котором стояли серебряный кувшин и кратер – сосуд для смешивания вина и воды. С благоговейной торжественностью со словами: «Священная вода не иссякает в этом кувшине никогда» она вылила из него всю воду в кратер и, поставив кувшин на столик, стала двигаться в танце. Снова взяла кувшин, опрокинула над кратером, и опять полилась вода. Вылив все до капли, она вновь поставила кувшин на место и стала танцевать. Фокус проделала еще пять раз: кувшин магическим образом наполнялся водой.
Внутри кувшина, разделенного на две части, была вставлена по диагонали металлическая перегородка, не доходящая до дна. Секретная часть кувшина доверху наполнена водой, которая, медленно просачиваясь во вторую половинку, частично заполняла ее.
Под аплодисменты публики, пораженной «неиссякаемым» кувшином, девушка пошла со сцены, а за ней поехал металлический столик. Вдруг в зале стали мигать разноцветные огни, запахло благовониями, появился белый дым, на сцене вспыхнул синий огонь, и вышли два артиста. Самовоспламеняющиеся порошки и бенгальские огни давали вспышки красного, зеленого и синего цвета, а артисты, туники которых были покрыты раствором со светящимися бактериями, мистически светились. Когда нет доступа воздуха, эти бактерии невидимы, но в присутствии кислорода они начинают светиться. Человеческие фигуры двигались в загадочном танце, ослепляя присутствующих новыми вспышками огней, оставляя в воздухе шлейф ярких искр, и тут один из танцоров, взяв горящий факел, произнес на непонятном языке заклинание и коснулся огнем стены, на которую заранее химическим составом нанесли надпись. Письмена загорелись, публика ахнула, увидев вспыхнувшие слова: «Забвение поглотит великое». Под надписью стояла подпись бога – стрела.
Сердце царя Великой Армении затрепетало, бледность разлилась по его лицу, и, снедаемый беспокойством, он встал со своего места и двинулся к стене. Баграм было пошел за ним, но Арташес остановил его, желая самостоятельно уловить смысл пророчества. В одном старинном манускрипте о царе Валтасаре, правителе Вавилона, он как-то прочел эпизод, произошедший более 500 лет назад, о надписи на стене, которая навела ужас на Валтасара и его приближенных. В ночь взятия Вавилона персидскими войсками Кира во дворце был пир (город считался неприступным). В разгар веселья на стене появилась начертанная таинственной рукой огненная надпись, предвещающая скорую гибель вавилонскому царю и его царству, и в ту же ночь Валтасар погиб.
Арташес, сбросив путавшуюся в ногах мантию, ступил на сцену и в окружении артистов и вспышек огней подошел к стене, потрясенный угрожающим предсказанием и предчувствием беды. Внезапно один из артистов накинул на него черное покрывало, а другой раскупорил сосуд с углекислым газом. Свечение костюмов артистов вмиг прекратилось, их поглотила тьма, они будто исчезли: углекислый газ убил бактерии. Из-под сцены заклубился
