— Останешься?
— Нет, надо домой, выспаться, переодеться и привести себя в порядок. Завтра сложный день.
— Мы увидимся?
— Посмотрим.
Проглотил всё, что мне предложили, быстро собрался и поехал домой. Получив физическое удовлетворение, я не испытал и толики удовлетворения морального. Хотелось чего-то для души, хотелось не тупого траха.
Стоя на светофоре, вбил в поисковике слова песни, что пела Лина. По машине раздалась приятная мелодия.
"Я чувствую себя странно
За окном морозы у меня солнце в ванной
Ты теперь со мной, ты — моя нирвана
Вдох, выдох ритм сердца рваный
Я так зла, когда ты не со мною
Не люблю скучать и этого не скроешь
Извини, я не в ладах с головою
Но хочу, чтобы ты хотел меня любою
Слаще, слаще меда твои, твои губы
Держи мою руку, сердца боюсь, глупая
Я ищу ответа в глазах темнее неба
Кометой до рассвета лечу к тебе я слепо…"**
Песня играла на репите, я вслушивался в текст. Даже начал подпевать, когда снова запели припев.
— Слаще, слаще мёда твои, твои губы…
Я захотел попробовать губы Лины на трезвую голову. Хочу узнать их на вкус. Хочу… Стоп. Так нельзя. Она не из тех женщин, которых можно просто попробовать. Так что заткни своё желание подальше. Всё равно кроме секса ты ей ничего не предложишь, а для этого есть Ева.
*Монеточка — Падать в грязь
**Green Apelsin — Слаще меда
15 глава
ЛИНА
Когда я заметила Давида Всеволодовича в дверях конференц-зала, у меня внутри всё обомлело. Интересно, как долго он тут стоит? Капец… Было ужасно стыдно и неловко.
— Здравствуйте. Вы давно… тут… — выдавила из себя.
— Достаточно, — его губы искривила ухмылка.
Он откровенно посмеивался, а взгляд прожигал во мне дыру. Нервничая, не заметила, как измяла последние два экземпляра бумаг.
— Вы бумаги помяли, — снова с ухмылкой сообщает этот дьявол. Чего вообще приехал, такое настроение было хорошее.
Я подошла к двери, а он даже с места не сдвинулся. Смотрит своими чёрными омутами, словно гладит, аж жарко становится. Тело странно реагирует на его близость, блага мозги не плавятся.
— Можно? — неуверенно спрашиваю. Радуюсь, что голос не дрожит.
— Можно что? — он что, издевается?
— Можно пройти?
— Конечно, — а сам и на миллиметр не сдвинулся.
— Давид Всеволодович, отойдите, пожалуйста.
— Скажи пароль, — серьезно говорит он, а в глазах черти пляшут. Забавно ему.
Моё терпение кончилось. Даже забыла, как облажалась, и что он слышал, как я пою. А у меня комплекс, у меня нет слуха, совсем, и я никогда не пою на людях. А он… совсем охренел? Так хотелось послать его далеко и надолго, но субординация не позволила. Поэтому я всего лишь с возмущением потребовала дать мне пройти.
— Спой ещё раз, — нет, он точно издевается. Чувствую, как теряю уверенность и заливаюсь краской.
— Я не пою, — бормочу и отпускаю голову, чтоб не видеть его глаз. Снова прошу возможность пройти.
Он сдвигается слегка в сторону. Да, что такое? Протиснуться я, конечно, смогу, но что за игры? Бросила на мужчину недовольный взгляд, и, прижав к себе бумаги как защитный барьер, проскальзываю мимо шефа. Стараюсь, как можно скорее скрыться с его глаз, спрятаться.
Но он приходит в ксероксную. Спрашивает, почему я ещё на работе, а потом, вообще, зовёт ужинать. И вроде всё звучит правильно, пока он ест, я рассказываю о делах. И какая-то часть меня очень хочет согласиться. Хотя, почему какая-то? Та, что хранит воспоминания о моём шефе, которая заставляет помнить его объятия, губы, руки, блуждающие по телу и приносящие удовольствие. Но моя здравая часть (спасибо ей огромное) ответила твёрдое — нет.
Начальнику явно не понравился мой ответ. Глаза потемнели, черты лица заострились.
— Почему? — грубо.
— Позовите Еву, она будет рада, — отрезвляю то ли его, то ли себя напоминанием о наличии у него девушки. И быстро убегаю в конференц-зал.
В этот раз плотно закрываю за собой дверь. Даю себе время справиться с бешеным сердцебиением. Пытаюсь найти оправдание его поведению. Возможно, усталость после перелёта? Сделав пару глубоких вдохов и медленных выдохов, заканчиваю работу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ещё пару минут постояла с приоткрытой дверью. Но на этаже стояла тишина, Давида Всеволодовича действительно уже не было. Я спокойно покинула конференц-зал, а затем и здание. Домой не спешила, сегодня меня там никто не ждал.
Погода была чудесная, жара спала, лёгкий ветерок приносил приятную прохладу. Решила несколько остановок пройтись пешком, но даже эта прогулка не стёрла из памяти моего красивого, странного, иногда жутко пугающего шефа.
И даже когда я решила расслабиться и полежать в ванной, стоило закрыть глаза, как я видела хмурый взгляд чёрных глаз, который снова словно облизывал меня.
Сегодня обещали 32°. Жара неимоверная. Я несколько раз перебрала гардероб в поисках того, что можно одеть на работу, чтобы было не жарко, но, в то же время, подходило. Строгого дресс-кода у нас не было, поэтому не нужно было запихивать себя в костюм. Но и как на прогулку одеться я не могла. Поэтому с грустью отвесила легкий сарафан в пол, льняное платье и шорты бермуды, и легкую юбку плисе.
В конечном итоге, я остановилась на красном платье без рукавов. Оно было прямого кроя, а значит в нем не должно быть жарко, да и ткань приятная. Надеюсь, Давид Всеволодович сегодня будет более адекватным.
До работы добралась без приключений. Быстро привела в порядок кабинет, напомнила всем, что в девять тридцать состоится совещание. Расставила холодную воду в конференц-зале, и ровно в девять села за свой стол разбирать почту и ждать прихода начальника.
Вскоре, дверь приёмной открылась и явился шеф. Поздоровался, даже не глянув в мою сторону, и скрылся в кабинете. Вчерашнего игривого настроения как не бывало. Вот и хорошо. С вечно хмурым Давидом Всеволодовичем я хоть знаю, как себя вести.
Ровно в девять пятнадцать я делаю кофе и отношу шефу. Сообщаю, что к совещанию всё готово, рассказываю его расписание. Подаю документы, что ждали его подписи всю неделю. Настроение шефа становится только хуже, но причину я понять не могу. Стараюсь не обращать внимания. Главное, что эта причина не я. А в этом я уверена, ведь вывести его из себя за эти пятнадцать минут я точно не могла.
Выхожу из кабинета, уже прикрывая за собой дверь, слышу, как Давид Всеволодович ругается. Вот что за человек? Не стой ноги встал, что ли?
ДАВИД
Почти выспался, вроде и настроение неплохое. Лину стараюсь игнорировать, сухо здороваюсь и прохожу в кабинет. Через пятнадцать минут она приносит мне кофе. Поднимаю взгляд на вошедшую девушку и мысленно матерюсь. Она в красном. И бля, вроде платье простое, нет в нем ни секса, ни дерзости. Оно довольно свободного кроя, прямое и совершенно не подчеркивает фигуру, при этом она в нём выглядит более хрупкой и нежной. Бля… Что за мысли? Это просто красный цвет. Надо ей сказать, чтобы она не носила красный.
Стараюсь сосредоточиться на том, что она говорит. Но мысли постоянно уходят налево, а точнее направо, потому что именно справа от меня стоит Лина и подаёт мне бумаги, попутно объясняя, что за они. Сжимаю челюсть покрепче и только киваю. Когда дверь за Линой закрывается, позволяю себе прорычать ругательство. Легче становится, но совсем на чуть-чуть. Нужно взять себя в руки и успокоиться, мне на совещание через пару минут. Дыши Давид, дыши.
В конференц-зал иду, даже не бросил взгляд на Лину. Совещание отвлекает, настраивает на рабочий лад и дальше всё вроде идёт неплохо. В обед ухожу из офиса, у меня встреча в ресторане. Возвращаюсь в четыре. Стоит закрыть за собой дверь, тут же в неё заходит Лина.
— Давид Всеволодович, звонили из…. Там что-то случилось, требуется Ваше влияние. Сказали, только Вы сможете решить вопрос. И вот, — подает мне папку. — Принесли расчёты по филиалу во Флоренции, это наброски, если вы одобрите, расчёт сделают точный, — тараторит секретарша.
