у Нины размер никак не меньше четырнадцатого. Должно быть, последний раз она «перетряхивала свой гардероб» довольно давно.
— О… — роняю я.
— Лучше возьми их себе, — говорит она. — У тебя совсем нет хорошей одежды.
Меня слегка коробит, хотя она вообще-то права. Хорошей одежды у меня нет.
— Не думаю, что я могу…
— Конечно можешь! — Она подсовывает мешок ближе ко мне. — Они будут прекрасно смотреться на тебе! Я настаиваю!
Открываю. Вытаскиваю маленькое белое платье, лежащее сверху. На вид оно страшно дорогое, а материал такой мягкий и струящийся, что мне хочется окунуться в него, словно в воду. Нина права, это платье будет чудесно выглядеть на мне. Да оно будет чудесно выглядеть на ком угодно! Если я когда-нибудь решусь опять пойти на свидание, хорошо бы надеть приличную одежду. Пусть и чисто белую.
— Окей, — соглашаюсь я. — Спасибо огромнейшее. Это так щедро с твоей стороны.
— Пожалуйста! Надеюсь, ты будешь носить их с удовольствием!
— А если ты когда-нибудь решишь забрать их обратно, просто дай мне знать.
Она откидывает голову и хохочет; ее двойной подбородок дрожит.
— Не думаю, что уменьшусь в размерах в обозримом будущем! Особенно теперь, когда мы с Эндрю собираемся завести ребенка.
У меня отвисает челюсть.
— Ты беременна?
Не знаю, хорошо это или плохо. Впрочем, беременность объясняет перепады ее настроений. Но она трясет головой:
— Пока еще нет. Мы пытаемся — правда, пока безуспешно. Но мы оба очень хотим ребенка, и у нас назначена встреча со специалистом. Так что, думается, в ближайшие год-два в доме появится еще один малыш.
Не знаю, как на это реагировать.
— Э-э… поздравляю…
— Спасибо. — Она сияет улыбкой. — Как бы там ни было, носи мои платья на здоровье, Милли. Да, у меня есть для тебя еще кое-что. — Она шарит в своей белой сумочке и вытаскивает ключ. — Ты хотела ключ от комнаты, верно?
— Спасибо!
После той первой ночи, когда я впала в панику, вообразив, что меня заперли, я не особенно зацикливалась на замке в своей двери. Заметила только, что его немного заедает, но никто не подбирается к моей комнате и не запирает меня там. Впрочем, чем поможет ключ, если я внутри, а замок снаружи? Однако я кладу ключ в карман: наверное, не помешает запирать дверь, когда меня нет в комнате, ведь Нина, кажется, из тех, кто любит совать нос куда не просят. По-моему, сейчас подходящий момент упомянуть еще об одной вещи, которая меня тревожит.
— Да, еще кое-что, Нина. Окно в моей комнате не открывается. Похоже, оно замазано наглухо.
— Вот как? — Нина явно находит эту информацию абсолютно неинтересной.
— В случае пожара это может быть опасно.
Она смотрит на свои ногти и хмурится, увидев, что белый лак на одном из них облупился.
— Не думаю, — бросает она.
— Ну… я не уверена, но… Я хочу сказать — в комнате должно быть окно, которое можно открыть, правильно? Иногда там становится ужасно душно.
Вообще-то душно там не бывает, потому что чердак весь продувается сквозняками. Но я скажу все что угодно, лишь бы окно исправили. Мне ненавистна сама мысль о том, что единственное окошко в каморке заделано наглухо.
— Я пошлю кого-нибудь взглянуть на него.
То, каким тоном Нина говорит это, заставляет меня думать, что она никого никуда не пошлет, и мое окно в обозримом будущем открываться не будет.
Она бросает взгляд на мешок с одеждой:
— Милли, я счастлива подарить тебе свои платья, но знаешь — в гостиной мусорным мешкам не место. Это неопрятно.
— Ох, прошу прощения, — бормочу я.
И тут она вздыхает, как будто говоря: «Ах, ну что мне с тобой делать!»
11
— Милли! — звучит в трубке взволнованный голос Нины. — Мне нужно, чтобы ты забрала Сесилию из школы!
У меня в руках огромная стопка белья, и я удерживаю телефон плечом и ухом. Когда звонит Нина, я всегда отвечаю немедленно, чем бы ни была занята. Иначе она будет звонить снова и снова (и снова), пока я не возьму трубку.
— Конечно, нет проблем, — отвечаю.
— Ох, спасибо огромное! — захлебывается восторгом Нина. — Ты такая душка! Просто подхвати ее у Академии[5] Винтер в два сорок пять! Ты лучшая, Милли!
Нина вешает трубку прежде, чем я успеваю задать несколько важных вопросов, как, например, где именно мне подхватить Сесилию и какой у Академии Винтер адрес. Убирая телефон от уха, я впадаю в панику, увидев, который час. У меня меньше пятнадцати минут на то, чтобы узнать, где находится школа, и забрать оттуда дочь моих работодателей. Белье подождет.
Вбиваю название школы в Гугл, одновременно слетая вниз по лестнице. Поиск не дает результатов. Самая близкая школа с таким названием расположена в Висконсине. Нина частенько дает странные поручения, но сомневаюсь, что она ожидает от меня за четверть часа доехать до Висконсина, чтобы забрать там ее дочку. Звоню Нине, и, само собой, она не берет телефон. Пытаюсь дозвониться до Энди — он тоже не отвечает.
Здорово.
Мечась по кухне и пытаясь решить, что делать дальше, я замечаю на холодильнике пришпиленный магнитом листок бумаги. Это расписание каникул в Академии Виндзор.
А она сказала Винтер. Академия Винтер. Я уверена. Ведь сказала же?
У меня нет времени раздумывать, оговорилась ли Нина или она не знает названия школы, в которой учится ее дочь и в которой она вице-президент комитета учителей и родителей. К счастью, на листке написан адрес, так что мне становится ясно, куда ехать. И на все про все у меня десять минут.
Уинчестеры живут в пригороде, который может похвастаться лучшими государственными бесплатными школами во всей стране, однако Сесилия ходит в частную — потому что может. При виде Академии Виндзор — огромного элегантного строения с множеством колонн цвета слоновой кости, со стенами из темно-коричневого кирпича, покрытыми плющом, — у меня возникает чувство, будто я забираю Сесилию из Хогвартса или еще откуда-нибудь столь же нереального. Еще одно, о чем Нине стоило бы меня предупредить — это о ситуации с парковкой в конце учебного дня, когда детей забирают из школы. Это сущий кошмар. Я вынуждена кружить по стоянке несколько минут, прежде чем нахожу свободное место и наконец втискиваюсь между «мерседесом» и «роллс-ройсом». Боюсь, как бы кто не вызвал эвакуатор, чтобы убрать отсюда мой помятый «ниссан» — просто так, из принципа.
Времени у меня совсем не осталось, и я, пыхтя и отдуваясь, несусь ко входу в школу. И, естественно, обнаруживаю, что в школе несколько дверей.
