Зайдя к Фреду, я почувствовала восхитительный аромат итальянской кухни. Сын Фреда, Лео, был отличным поваром и управлял лучшим рестораном в городе. Вечера, когда Лео готовил, были изюминкой моей недели. Я сняла ботинки и повесила пальто. Завернув на кухню, я повернулась к плите и глубоко вдохнула. Чеснок, базилик и колбасы окутали меня облаком горячего пара, и я застонала.
— Ты ведь не крадешь вкус, правда? – спросил Лео у меня за спиной.
Я виновато подпрыгнула, быстро обернулась и покачала головой.
Он засмеялся, направляясь ко мне.
— Я шучу. Мне нужен дегустатор. Ты же знаешь Фреда. Он говорит, что все вкусно.
— Точно. Значит тебе нужна критика?
Я размотала шарф с шеи. Несмотря на то что была весна, я все еще мерзла. Фред всегда передавал мне различные вязаные вещи, которые он делал, пока смотрел свои телевикторины, по совету своей медсестры, чтобы предотвратить симптомы болезни Паркинсона и сохранить ловкость рук. Он не понимал, что холод, беспокоивший меня, жил в моей груди.
— Ты единственный человек, который когда-либо говорил мне, что мой цыпленок с пармезаном «немного суховат». Так что да, я был бы рад услышать критику от самого жестокого гурмана в Уиллоу-Крик.
Я рассмеялась, расслабляясь в присутствии галантного Лео. Он был старше меня лет на десять и часто навещал своего отца.
— Ладно, прекрасно. Теперь ты практически вынуждаешь меня искать недостатки, чтобы сохранить репутацию искушенного гурмана, – предупредила я его, и потянулась за ложкой, которую он держал.
Вместо того, чтобы передать мне, он поднес ее к моему рту. Я напряглась, пока он терпеливо ждал, когда я открою рот. Я подчинилась, не желая ставить ситуацию в неловкое положение, но мне стало не по себе. Она не только напомнила мне о Кирилле, но также в ней было что-то слишком уязвимое. Слишком интимное. Лео придвинулся ближе, когда я попробовала соус, и поднял бровь.
— Хм, проклятье, – выругалась я, скорчив гримасу.
Он вскинул брови, удивленный моей реакцией.
— Все плохо? – он казался подавленным.
— Нет, все идеально. Обидно, что я ставлю под угрозу свою крутую репутацию, – сказала я ему.
Он запрокинул голову и рассмеялся. Я была травмирована всем, что произошло в Нью-Йорке, и оцепенела от молчаливых, загадочных мужчин, которых невозможно разгадать. Я почти забыла, что обычные люди смеются и шутят. Черт, иногда они даже улыбаются.
— Ничего страшного. Я приготовил его для тебя, так что рад, что тебе нравится.
— Для меня?
— Да. Я все еще пытаюсь определить твое любимое блюдо, – сказал он, опираясь бедром о стойку, когда я отступила и пошла за стаканом воды. — Почему бы тебе не позволить мне пригласить тебя на ужин и назвать мне свою любимую кухню, чтобы дать подсказку.
Я усмехнулась.
— Тебе не нужно заходить так далеко. Я могу просто сказать тебе...
— Может, я хочу этого, – сказал Лео, оказавшись ближе, чем секундой ранее.
Беспокойство расцвело у меня внутри. Нет, пожалуйста, не надо.
Я отступила, установив строгую дистанцию между нами, чтобы показать свои границы.
— Нет необходимости. Я люблю индийскую кухню. Чем острее, тем лучше.
— Индийскую? Черт, кажется, я перепробовал все, кроме нее, – вздохнул Лео, поняв намек держаться подальше. Он скрестил руки на груди и откинулся назад, окинув меня задумчивым взглядом. — Мы все равно могли бы сходить куда-нибудь поужинать, – предложил он, но что-то в его тоне намекало на то, что он знает, что этого не произойдет.
— Но с кем будет ужинать Фред? Я не могу так поступить со своим приятелем, – сказала я, мой тон был осторожно-легким.
Лео кивнул, опустив взгляд на свои ботинки.
— Знаешь, я сдержался, когда ты только появилась, потому что ты явно пережила что-то плохое. Я понял. Но прошло уже несколько месяцев, Молли, и я начинаю думать, что ты не скоро сможешь забыть того, кто привел тебя сюда.
Я прочистила горло, находясь в опасной близости от того, чтобы расплакаться в пятый раз за сегодня.
— Ты прав. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь,
Лео посмотрел на меня, снова выразительно подняв брови. В его глазах было разочарование, удивление и что-то еще, что было больно видеть. Жалость. Лео жалел меня.
— Когда-нибудь? Это чертовски долго, Молли.
— Да, но это не выбор и не то, что я могу контролировать. Мне не хватает жизненно важного органа. Я оставила свое сердце позади и не думаю, что оно восстановится, пока я не вернусь туда и не заберу его.
— Ты думаешь о том, чтобы вернуться?
— Всего лишь каждый день. Но это невозможно. – Было приятно признать это.
Лео и Фред не знали, что я беременна. К счастью, это не должно было раскрыться в ближайшее время. У меня было всего около одиннадцати недель. Было еще слишком рано говорить о том, продлится ли беременность. Все сайты, которые я прочитала, советовали не надеяться раньше двенадцати недель.
Лео откашлялся, почувствовав, что мое внимание рассеялось.
— Ну, что бы ты ни решила, я уверен, что у тебя будет дом здесь, с Фредом, когда тебе это понадобится.
— Уже пытаешься избавиться от меня? – поддразнила я, пытаясь сменить тему. Как всегда, мысли о Нью-Йорке грозили окутать меня черным облаком гнева, обиды и разбитого сердца.
— Ты же знаешь, что нет. Я просто хотел сказать, что, когда ты будешь готова, я буду здесь, – наконец сказал Лео. Он был красив и добр, с одним из тех лиц, которые, казалось, были не прочь улыбнуться в любой момент.
— Не жди меня, Лео. Ты будешь разочарован, – услышала я свой голос. Он был слишком хорошим парнем, чтобы вводить его в заблуждение. — Даже когда я переживу это, я думаю, что завязала со свиданиями.
— Значит, ты ждешь предложения руки и сердца или ничего? – поддразнил меня Лео.
Его слова ослабили стеснение в груди, которое возникало всякий раз, когда мои мысли возвращались к Кириллу.
Я рассмеялась и закатила глаза.
— Совершенно верно. Делай предложение или проваливай. А теперь я могу накрыть на стол?

По воскресеньям я занималась самой опасной и напряженной частью моей недели. Я делала звонок, который проходил по тонкой грани между рискованным, но стоящим того делом, и полным безумием.
На улице стояла ужасная погода – сырой и ветреный весенний день. Я устала. Утренняя тошнота только усилилась, и у меня официально возникли проблемы с усвоением пищи. Некоторым женщинам становилось лучше на последнем триместре, и я надеялась, что окажусь одной из них.
Я тепло оделась и направилась в небольшой парк в жилом районе недалеко от дома Фреда. Там я достала одноразовый телефон и набрала единственный сохраненный в нем номер. Это было рискованно, но прошло уже два месяца, а Кирилл так и не появился, чтобы вернуть меня обратно в Нью-Йорк, так что все должно было сработать.
Принцесса, почему ты думаешь, что я буду беспокоиться? Ты снова бросила меня, так что я женился. Видела бы ты мою жену... Ты мне больше не нужна, Молли.
Я заглушила насмешливый внутренний голос, перенявший тон у Кирилла. Хорошо, – ядовито подумала я в ответ. Я надеюсь, вы оба будете бесконечно страдать. Вы достойны друг друга.
Это ведь нормально - вести полноценные разговоры с голосом внутри своей головы, верно? Если бы во мне было больше энергии, я бы встревожилась, но у меня итак было слишком много поводов для беспокойства.
— «Синий Кролик», это Федерика, – произнес знакомый успокаивающий голос.
— Феде, – пробормотала я, и мое сердце разорвалось пополам.
Федерика в течение двух месяцев брала каждую воскресную вечернюю смену, чтобы иметь возможность отвечать на мои телефонные звонки. Я попробовала однажды, рассчитывая, что застану ее или Тео, и мне повезло с первого раза. Я надеялась, что линию там будет сложнее отследить, если Кирилл попытается. В «Синий кролик» звонили отовсюду, так что случайный звонок из ниоткуда в Пенсильвании не показался бы слишком странным.
